Татьяна Николаевна Монтян

Я никого не стремлюсь переубеждать, сейчас я уже больше стебусь и развлекаюсь на этими подонками. Я уже давно забила на всю эту политику, законы, общественность. Я очень жалею, что потратила массу сил и ресурсов на то, чтобы кого-то чему-то научить. Дураков учить, только портить! Пусть идут в кастрюлях прыгают...

0.00

Другие цитаты по теме

— Вы заявили, что уходите на пенсию, хотя даже по новым вам до неё пятнадцать лет?

— Ну я не претендую на пенсию от этого конченого государства. А когда мне начинать плевать в потолок, это мои личные трудности. Мне дети будут помогать...

— Вы заявили, что уходите на пенсию, хотя даже по новым вам до неё пятнадцать лет?

— Ну я не претендую на пенсию от этого конченого государства. А когда мне начинать плевать в потолок, это мои личные трудности. Мне дети будут помогать...

Я никого не стремлюсь переубеждать, сейчас я уже больше стебусь и развлекаюсь на этими подонками. Я уже давно забила на всю эту политику, законы, общественность. Я очень жалею, что потратила массу сил и ресурсов на то, чтобы кого-то чему-то научить. Дураков учить, только портить! Пусть идут в кастрюлях прыгают...

— Не будет закурить?

— Не хочу омрачать вам вечер, но вы когда-нибудь видели легкие курильщика? Мерзкие, набухшие и черные от дегтя.

— Просто «да» или «нет» вполне хватило бы.

Вопрос этикета: как повернуться, проходя мимо вас? Задницей или мошонкой?

— Отправляясь на встречу с Князем тьмы, не очень вежливо брать с собой освященные предметы, — заметил демон.

— А тыкать в лицо пистолетом, когда пришел нанимать на работу, — это вежливо? — фыркнула я.

Развод!

Прощай, вялый секс раз в год!

Развод!

Никаких больше трезвых суббот!

Ты называла меня: «Жалкий, никчемный урод!»

Теперь наслаждайся свободой, ведь скоро развод.

Он Алексей, но... Николаич

Он Николаич, но не Лев,

Он граф, но, честь и стыд презрев,

На псарне стал Подлай Подлаич.

Борьба со смертью, Димочка, сложная вещь... [Дмитрию Гордону]

Я как рассуждаю, вот кто Россию полюбил, кто ей верно служит, вот тот русский. Вот Лефорт, Ганнибал, вот они-то русские, а вот Алексашка, твой, Меньшиков, да, вот он был русский, когда на Неве и Полтаве воевал, а как стал воровать без совести и закона — так в басурманы и перекинулся!