— Я просто не понимаю, как та смышленая, красивая, уверенная в себе девочка, которую я знаю, могла почувствовать себя настолько напуганной и неполноценной.
— Они знали гораздо больше, чем я. Где они только ни бывали!
— Как любит говорить твоя тетя Хэтти, слова стоят дешево. Образование создает и мужчину, и женщину. Всю жизнь ты учишься, становясь тем, кто ты есть, кем хочешь стать.
Воспитание должно быть отечественное, а не чужеземное. Учёный чужестранец может преподать нам, когда нужно, некоторые знания свои в науках, но не может вложить в душу нашу огня народной гордости, огня любви к отечеству, точно так же, как я не могу вложить в него чувствований моих к моей матери… Народное воспитание есть весьма важное дело, требующее великой прозорливости и предусмотрения. Оно не действует в настоящее время, но приготовляет счастие или несчастие предбудущих времен, и призывает на главу нашу или благословение, или клятву потомков.
Образование очень важно, но формальное образование по сути не обязательно. Куда важнее накапливать знания и опыт и формировать правильное мировоззрение.
Образование – замечательное дело, надо лишь хоть иногда вспоминать о том, что ничему, что стоит знать, научить невозможно.
... для более широкого распространения любые идеи нуждаются не только, и даже не столько в героических «подвижниках», сколько в философском и научно-теоретическим обосновании. Именно философия и теория, выявляя и описывая «картину мира», онтологию с её причинно-следственными связями или » закономерностями» через одно-два поколения влияет на самоопределение более широких групп людей – профессиональные и родительские сообщества, представителей государственных органов управления, да и на самих педагогов, в конце концов.
Воспитание — в счастье украшение, а в несчастье прибежище.
(Образование есть украшение в счастье и убежище в несчастье.)
Если цель религии — вознаграждение, если патриотизм служит эгоистичным интересам, а образование — достижению социального положения, то я предпочту быть неверующим, непатриотичным и невежественным.
— Сколько книг! Никому нельзя запрещать их читать...
— Может, их считают слишком ценными и слишком хрупкими?
— Нет, дело в другом, Эджио. Эти книги часто содержат истину, которая отличается от нашей. Идеи, которые могут заставить нас усомниться в непогрешимости слова Господня... А сомнение, Эджио, — первый враг веры.
Едкий и одновременно горький диалог Луначарского со слушателем «института красной профессуры», на вопрос которого: «Кого можно считать образованным человеком?»
«Того, кто имеет три университетских образования, первое из которых получил его дед, второе – отец, а третье – уже он сам».
Видимо, именно в силу такой «образовательной преемственности» университеты никогда не любили и не любят реформ и переворотов (в отличие от некоторых студентов – особенно недоучившихся).
Cлайд с цитатой