... переживать из-за тесноты могилы — слишком уж буржуазно.
... без памяти бытие оказывается метафизически ущербным, однобоким.
... переживать из-за тесноты могилы — слишком уж буржуазно.
Я наблюдал, как он пытается задним ходом вписаться на свободное место. У меня была на этот счет своя теория: каким образом человек паркуется, таково его представление о самом себе и так он способен оценивать свои собственные габариты.
Благоразумие абсолютно бесполезно, когда нужно справиться с боязнью, что прозеваешь представившуюся возможность.
В прошлом «я» скрывалось под покровами — покровами общественного положения, знатности или плебейства, у каждого «я» наличествовали особые манеры и взгляды, надлежащая оболочка. Теперь же все оболочки и покровы исчезли, остались лишь голое «я», жаждущее, нетерпимое и внушающее ужас.
Человек, все более и более угнетенный аномальными условиями своего существования — каждому по разу, одна жизнь в одни руки, — не может не задумываться о скуке смерти.
... идеи, самые дикие с коммерческой точки зрения, часто оказываются самыми привлекательными, да и никогда не знаешь, какую выгоду принесет кот в мешке.
Давно уж не режут зверюшек И мяса нет в колбасе. На чем проверяются люди, Если подделались все?
Мама, когда-то совершенно потрясенная ремонтом квартиры, долгое время после этого говорила: «Это было до ремонта» или «Это было уже после ремонта».
Вот так и ведется на нашем веку:
на каждый прилив — по отливу,
на каждого умного — по дураку,
всё поровну, всё справедливо.
Но принцип такой дуракам не с руки,
с любых расстояний их видно.
Кричат дуракам: «Дураки, дураки»!
А это им очень обидно.