Ты забыл о том, что хотел защитить. «Цербер» должен был стать мечом человечества, а не ножом ему в спину.
— Мы ничего прошлой ночью не сломали? Может, тебе нужно здесь что-нибудь... откалибровать?
— ...
— Ладно-ладно. Может, пора заканчивать с этим словом. Но только если Лиара прекратит говорить «Клянусь богиней».
— Джеймс сказал, что на Земле есть такая поговорка: «Успей попасть на небеса до того, как дьявол пронюхает о твоей смерти». Не уверен, что турианский рай похож на человеческий, но если все пойдет кувырком и мы окажемся там... встретимся в баре.
— До встречи, Гаррус. Если буду здесь, в баре, а тебя не увижу – буду искать там. Один ты не останешься.
— Шепард и Вакариан берут небеса штурмом... Не худшая концовка.
Единственный человек, которому тебе что-то нужно доказывать, это тот, кого ты каждое утро видишь в зеркале.
Перед человечеством открывается огромное будущее, если оно поймет это и не будет употреблять свой труд и разум на самоистребление.
Когда я более не буду воспоминанием, а только именем, надеюсь, мой голос сможет продолжать работу всей моей жизни. Боже, благослови дорогих старых друзей по Балаклаве, и помоги им благополучно добраться до берега.
Без монастыря в душе́ невозможна никакая сила. Это и для полководца (Суворов, деревня, история воспитания) верно, и для поэта. Не говоря о мыслителе. Человечество погибает в толпе, толпою и от толпы. ... человек может воспитываться только когда он один. В сущности, каждый из нас воспитывается от звезды, дерева и ночи. От сада, леса, тайны Неба. От пустыни... От сокровеннейшего, чем всё это: что он ОДИН. Тогда из него подымаются леса, дерева, сады, небеса. Потому что человек божествен и всемирен. Клуб — пустыня. Азиатчина, монголы. «Конь Тамерлана всё вытоптал». И этот Тамерлан — просто суета. О, она теперь могущественнее всего. Но подождите. Суета умрёт через суету. Люди будут всё меньше, жизнь всё меньше, всех стошнит, — желудок очистится и больной (человечество) выздоровеет. Только надо, чтобы гадость дошла до окончательной гадости.
Было некогда содружество подлецов, то есть это были не подлецы, а обыкновенные люди. Они всегда держались вместе. Если, например, кто-то из них подловатым образом делал несчастным кого-то постороннего, не принадлежащего к их ассоциации, — то есть опять-таки ничего подлого тут не было, все делалось как обычно, как принято делать — и затем исповедовался перед содружеством, они это разбирали, выносили об этом суждение, налагали взыскание, прощали и так далее. Зла никому не желали, интересы отдельных лиц и ассоциации соблюдались строго, и исповедующемуся подыгрывали: «Что? Из-за этого ты огорчаешься? Ты же сделал то, что само собой разумелось, поступил так, как должен был поступить. Все другое было бы непонятно. Ты просто перевозбужден. Приди в себя!» Так они всегда держались вместе, даже после смерти они не выходили из содружества, а хороводом возносились на небо. В общем, полет их являл картину чистейшей детской невинности. Но поскольку перед небом все разбивается на свои составные части, они падали поистине каменными глыбами.
Вызов – это причина и движущая сила всех деяний человечества. Если есть океан – мы пересечём его. Если есть болезнь – мы её вылечим. Если существует несправедливость – мы её исправим. Если есть рекорд – мы его побьем. А если есть вершина – мы ее покорим. Каждому человеку нужно к чему-то стремиться. Назовите это вызовом или целью, но это именно то, что делает нас людьми. Принимая вызов, мы прошли путь от пещерного человека до полётов к звездам.
Если мне удастся «улучшить» себя, то тем самым я уже что-то сделаю и для усовершенствования человечества вообще.
— Во времена Паломничества я ходила вокруг этого суши-бара и разглядывала рыб в витрине. Я знала, что меня за порог не пустят, но думала: «Вот когда-нибудь спасу Галактику, да покажу, чего стою — тогда и схожу туда пообедать». И тут ты проламываешь им пол.
— А там вообще есть еда, которая для тебя подходит?
— Не в этом суть, Шепард.
Cлайд с цитатой