Творчество немыслимо без подражания.
... В каждой подлинно творческой работе должно быть то, что критики называют энтузиазм и желание работать, а также свобода творческой мысли. Копия с произведения искусства или подражание ему утрачивает эту творческую печать — они слишком тщательно сделаны, слишком приглажены, слишком рабски соблюдены в них все правила...
... Боттичелли страдал плохим рисунком, а у Рубенса часто не соблюдены пропорции. Но в оригинале эти изъяны совершенно не имеют значения. И всё же имитатор никогда не воспроизводит их: он не осмеливается, он слишком старательно всё делает. Имитатор работает с мелочной тщательностью, которую истинный художник в порыве созидательного труда никогда не соблюдает. И вот вам: невозможно воспроизвести то чувство, ту самобытность, которыми обладает оригинал.
Убейте своих любимых, свои увлечения, свою несовершеннолетнюю реальность. Ничто из этого не принадлежит вашему перу. Это — первый принцип хорошей творческой работы.
Творец, который не сомневается, ― такое же печальное зрелище, как соблазнитель, уверенный в своей неотразимости. Любое произведение искусства целит очень высоко ― отразить видение мира, ни больше, ни меньше. Если подобная самонадеянность не уравновешивается муками сомнения ― перед вами монстр, извращающий искусство, как фанатик веру.
И как часто случается у гениев с большой буквы «Г», творец вступал в непримиримый конфликт с ремесленником, что и вызывало устойчивую потребность в коньяке.
Он считал себя творцом, а от него требовали ремесла.
Даже камни становятся пылью,
Если долго без дела лежать...
Мы забыли – у нас есть крылья
И святая способность летать!
Только в природе можно найти красоту, которая является великим объектом живописи; там-то и надо ее искать и нигде более.
Накаляю тут всё добела, отправляю жар жадно в экраны,
Тут вселенная жанра вдруг рвётся, и мы вмиг выходим из жанровых рамок:
Только я, только ты, без толпы, без слов тех что руки вязали нам очень,
Мы несёмся со скоростью света в глубины основ написания строчек.
Она ничего не умела открыть самостоятельно. Каждый из её восторгов — теперь я понимаю это — был для неё только постелью, на которой её мысли удобно было улечься рядом с моими мыслями; ничто в них не служило ответом на глубокие требования её собственной природы.
Cлайд с цитатой