Не играю в твистер до третьего свидания.
— Назовите Ваше имя.
— Аноним.
— Аноним? Это греческий?...
Не играю в твистер до третьего свидания.
— Мне было хорошо.
— Правда? БЫЛО хорошо или и сейчас хорошо?.. А если и сейчас хорошо, зачем расставаться?
— Мне было хорошо.
— Правда? БЫЛО хорошо или и сейчас хорошо?.. А если и сейчас хорошо, зачем расставаться?
Любовная игра всё равно что езда на машине: женщины предпочитают объезды, мужчины норовят срезать угол.
Что бы ты ни сделал в жизни, это будет незначительно, но очень важно, чтобы ты это сделал, потому что…
Ты не можешь знать…
Ты никогда не можешь по-настоящему знать значение своей жизни…
И тебе не нужно…
Просто знай, что твоя жизнь имеет значение…
Каждая жизнь имеет значение…длится она сотню лет или сотню секунд…Каждая жизнь…
Каждая смерть по-своему меняет мир…
Ганди знал это. Он знал, что его жизнь будет для кого-то что-то значить, когда-нибудь, как-нибудь. И с такой же уверенностью он знал, что никогда не узнает этого значения…
Он понимал, что наслаждаться жизнью гораздо важнее, чем её понимать. Так думаю и я.
Мы не можем знать…
Поэтому не принимайте жизнь как должное…
Но и не воспринимайте её слишком серьёзно…
Не откладывай то, чего ты действительно хочешь…
Не оставляй ничего недопонятым…
Убедись, что люди, которые тебе дороги, знают…
Убедись, что они знают о твоих чувствах…
Убедись, что они знают о твоих чувствах…
Потому что просто вот так…
Убедись, что они знают о твоих чувствах… Потому что просто вот так… Всё может кончиться.
— Решайся. Пошли на свидание. Идём. Только ты и я.
— Объясни мне в двух словах, почему я должна идти с тобой на свидание?
— В двух словах? ... не пожалеешь.
— Выхожу я весенней ночью — ну, ты понимаешь, когда уже закончились холода. Иду гулять. С девушкой. Через час мы приходим в такое место, где нас не видно и не слышно. Поднимаемся на горку, садимся. Смотрим на звезды. Я держу ее за руку. Вдыхаю запах травы, молодой пшеницы и знаю, что нахожусь в самом сердце страны, в центре Штатов, вокруг нас — города и дороги, но все это далеко, и никто не знает, что мы сидим на траве и разглядываем ночь… Мне хочется просто держать ее за руку, веришь? Пойми, держаться за руки… это ни с чем не сравнить. Держаться за руки так, чтоб было не различить, есть в них движение или нет. Такую ночь не забудешь никогда: все остальное, что бывает по ночам, может выветриться из головы, а это пронесешь через всю жизнь. Когда просто держишься за руки — этим все сказано. Я уверен. Пройдет время, все другое повторится раз за разом, войдет в привычку — но самое начало никогда не забудешь. Так вот, — продолжал он, — я бы хотел сидеть так долго-долго, не произнося ни слова. Для такой ночи слов не подобрать. Мы даже не будем смотреть друг на дружку. Будем глядеть вдаль, на городские огни, и думать о том, что испокон веков люди вот так же поднимались на холмы, потому что ничего лучше еще не придумано. И не будет придумано. Никакие дома, обряды, клятвы не сравнятся с такой ночью, как эта. Можно, конечно, сидеть и в городе, но дома, комнаты, люди — это одно дело, а когда над головой открытое небо и звезды, и двое сидят на холме, держась за руки, — это совсем другое. А потом эти двое поворачивают головы и смотрят друг на друга в лунном свете… И так всю ночь.
Мы вкусили плод нежданной встречи.
Так мы друг от друга без ума,
Что уже не надо дара речи,
Чтобы объяснять и понимать.
Вьюга нам под ноги небо стелет.
В горле улицы шаги першат.
И во мне душа смешалась с телом
В некое подобие ерша.
— Ну, мне пора, у меня свидание с Эндрией, нет, с Энжелой, нет, Эндрией... о Боже...
— Энрия кричит, а у Энжелы кошки.
— Точно, спасибо. Это Джулия, я пошел.