Если бы все люди думали одинаково, никто тогда не играл бы на скачках.
Чаще удачный поворот судьбы, чем великий ум.
Если бы все люди думали одинаково, никто тогда не играл бы на скачках.
Команда состояла из терпеливых людей, очень склонных к дремоте и безделью и почти не страдавших недугом мышления — душевным заболеванием, неизменно порождающим недовольство.
Часто бывает, что человек, который ни разу в жизни не соврал, берется судить о том, что правда, а что ложь.
— Нужен один день, чтобы воспитать сенатора, а чтобы воспитать работника — как минимум десять лет.
— А чтобы сделать работника из сенатора, боюсь, не хватит и двадцати.
Храбрость — это сопротивление страху, подавление страха, а не отсутствие страха. Если человек не способен испытывать страх, про него нельзя сказать, что он храбр, — это было бы совершенно неправильным употреблением эпитета.
«Cognito ergo sum», не говоря уж о его более лаконичном варианте в духе нашего времени: «Я существую». Сегодня «я» и так знает, что оно существует, для этого ему и мыслить незачем.
Насмешки, даже самые бездарные и глупые, могут загубить любой характер, даже самый прекрасный и благородный. Взять, к примеру, осла: характер у него почти что безупречен, и это же кладезь ума рядом с прочими заурядными животными, однако поглядите, что сделали с ним насмешки. Вместо того чтобы чувствовать себя польщенными, когда нас называют ослами, мы испытываем сомнение.
— Я, знаете ли, не столько думаю, сколько наслаждаюсь плодами цивилизации. Женщины, рестораны, немножко волнения за картами в казино, немножко спорта...
— Ух ты, а мне вот нравится ду-у-у-умать, я вот сижу и уважаю мой гениальный мозг. Мне бы хотелось проткнуть им Вселенную...
Так уж заведено в нашем мире: враг может довести человека почти до гибели, но, чтобы доконать его окончательно и бесповоротно, требуется добрый неосторожный друг.