Когда у ваших дверей стучится беда, а вы говорите ей, что в доме нет места, куда бы ее усадить, она отвечает: «Не беспокойся, я пришла со своей скамейкой».
— Христофор Бонифатьевич! Беда!
— Это не беда. Это полбеды!
Когда у ваших дверей стучится беда, а вы говорите ей, что в доме нет места, куда бы ее усадить, она отвечает: «Не беспокойся, я пришла со своей скамейкой».
Неожиданный визит жрецов мог возвещать о приближающейся беде — или о попытке собрать пожертвования.
— Рад, что ты точно последовал указаниям, — сказал он. — Я боялся, что ты выйдешь из моего кабинета через дверь, а не через окно. Тогда бы ты попал в беду.
Но во всех больших домах должны быть люди с разными наклонностями: хорошие и дурные, смельчаки и трусы, приносящие богатство и проматывающие его, умеющие дать добрый совет и знающие лишь язык пальмового вина. Поэтому мы и говорим: какую музыку ни заиграешь в доме большого человека, там всегда найдется танцор, умеющий сплясать под нее.
Человек, который приносит домой хворост, кишащий муравьями, не должен жаловаться, если к нему в дом повадятся ящерицы.
— Быть смелым и бесстрашным похвально, но иной раз, сын мой, лучше быть трусом. Ведь как часто мы, стоя во дворе труса, показываем на развалины усадьбы, где некогда жил храбрец. Мужчина, который никогда и ничему не покоряется, вскорости покорно ложится на погребальную циновку.
Если мой враг изрекает истину, я не стану затыкать себе уши только потому, что это говорит мой враг.