Есть ли предел у человеческой ненависти?
— Старина, приготовь ему что-нибудь похожее на мамину стряпню.
— Откуда мне знать, что это такое?
— Когда я говорю мамина стряпня, разве не очевидно, что это домашнее печенье?!
— При чём тут мамочка?!
Есть ли предел у человеческой ненависти?
— Старина, приготовь ему что-нибудь похожее на мамину стряпню.
— Откуда мне знать, что это такое?
— Когда я говорю мамина стряпня, разве не очевидно, что это домашнее печенье?!
— При чём тут мамочка?!
Всем вместе стать одной душой. Стать всем вместе одной жизнью. Цепляться, держаться, кусаться, молиться. Неважно, что произойдет.
— Забыл что-то?
— Ага. Но если я заберу это — всему придёт конец. Если я открою эти двери, никогда больше не смогу сюда вернуться.
— Такое было и у меня. Когда-то и со мной случилось подобное. Я хотел защитить две вещи. Не хотел лишиться ни одной из них. Но дошло до того, что, не откажись я от одной, лишился бы обеих.
— И что ты выбрал?
— Попытался защитить обе, но это было равносильно потери обеих. Даже сейчас я всё ещё мучаюсь снами, в которых пытаюсь найти лучший путь.
Но тебе ведь незачем колебаться? Ещё не слишком поздно.
Ты все ещё можешь защитить и то, и другое.
Ты можешь... вы все можете.
— Ты – самурай, но ты прошёл вперёд очереди. Гинтоки, как низко ты пал.
— Заткнись! Не хочу выслушивать это от человека, который пал ниже плинтуса.
— Это мой лучший друг, Саката Гинтоки.
— Эй, с каких это пор мы стали друзьями?
— Босс, друзья это не то, что можно увидеть глазами, это нечто, происходящее само по себе
— И уходят они точно так же сами по себе.