Ползи. По битому стеклу. По собачьему говну. И уж ты, ***ь, скажи ей как ты её любишь. Или богом клянусь — ***у по самые гланды.
Мы ведь так похожи, что аж жутко становится. Как один хер с двумя мозгами.
Ползи. По битому стеклу. По собачьему говну. И уж ты, ***ь, скажи ей как ты её любишь. Или богом клянусь — ***у по самые гланды.
— Я только что понял, что я не умирал на этой неделе.
— Сейчас только четверг, еще есть время.
— Ты как, милая?
— Будто мне ***у на части разрывают!
— Я, конечно, не эксперт, но вроде так и должно быть...
Извини, друг, я думал, ты закончил. Я думал, ты уже всё. Ты что-то там про курицу заливал? Нет? И с чего мне посреди дня курицы мерещатся?
Мы молоды. Это в порядке вещей, что мы порой напиваемся, что плохо себя ведём и трахаемся друг с другом. Мы предназначены для вечеринок. Вот так вот. Да, некоторые из нас не знают меры и слетают с катушек. Но Чарльз Дарвин сказал: «Нельзя сделать омлет, не разбив пары яиц». И вот про это я вам и толкую. Разбитые яйца. Как яйца, разбитые в какой-то, *** его знает, коктейль. Вы только посмотрите на себя... Вы разбиваете моё сердце. Вы напялили на себя кардиганы. А ведь у нас всё было. Мы обосрались похлеще всех предыдущих поколений, вместе взятых! Мы были такими прекрасными... Мы занимались ***нёй, я занимался ***нёй, и я планирую заниматься ***нёй, когда мне будет 20 и, может, когда мне будет 30. И я трахну собственную мать, перед тем как... Или кого-нибудь другого. Только попробуйте мне запретить.