— Узнаем, кто лучший Джонатан Кристофер раз и навсегда?
— Это принесет мне абсолютное наслаждение.
— Узнаем, кто лучший Джонатан Кристофер раз и навсегда?
— Это принесет мне абсолютное наслаждение.
— Когда она узнает правду о тебе, она будет только презирать тебя.
— Нет, ты тот, кого она презирает. Я ее брат, она любит меня!
— Хорошо, Джонатан. Ты прав, извини.
— Самое главное то, что ты выздоравливаешь и достигаешь результатов, кстати, довольно неплохих.
— Я не уверена.
— А я да.
Твоя мама никогда не вернется. Твой отец никогда не полюбит тебя. Единственная причина, по которой ты была нужна ему — использование ради собственной выгоды. Ты так хотела брата, потому что тогда у тебя был бы человек, с которым ты могла разделить душевную боль. Это ощущение пустоты, которое поглощает твою душу и заставляет чувствовать так, будто ты желаешь собственной смерти изо дня в день, никогда не покинет тебя.
— Ты, должно быть, Клэри, дочь Валентина.
— Не держи зла на меня.
— Мы не выбираем наших родителей.
Джейс сморгнул пот с глаз:
— Значит, ты...
— Сын Валентина, Джонатан Кристофер Моргенштерн. А ты — призрак, недостойный нашего имени. Притворщик.
— Порой я видел в твоих желтых глазах нечто, проблеск разума, не то что у твоей дегенеративной приемной семьи. Но потом я сообразил: это лишь заносчивость, позерство. На самом деле ты столь же туп, сколь и они. Десяток лет хорошего воспитания пропал даром.
— Ты не знаешь, как меня воспитывали.
— Еще как знаю. — Себастьян опустил руки. — Нас с тобой вырастил один человек. Только от меня потом не стали избавляться.
— В каком смысле? — прошептал Джейс. И вдруг, глядя в неподвижное, улыбающееся лицо Себастьяна, он словно заново увидел соперника: белокурые локоны, черные, антрацитовые глаза, жесткие линии лица, будто вырезанные из камня... и в уме представился отцовский лик, каким показывал его ангел: юный, резкий, полный энергии, голода. — Ты... тоже сын Валентина. Мой брат.
Себастьян неожиданно переместился Джейсу за спину и, стиснув кулаки, обнял его за плечи.
— Здравствуй и прощай, братец, — выплюнул он и сжал объятия, перекрывая Джейсу дыхание.
— Саймон, это не средняя школа. Это жизнь или смерть.
— Ты вообще был в средней школе?