Сколько лет отнял он у всех этих животных, которых убил? Сколько лет жизни загубил в один только день, когда утром на одном и том же склоне горы подстрелил трех медведей, а вечером, в долине — двух карибу? У всех вместе — не меньше ста лет. Сто лет биения сердца за несколько минут захлестнувшей охотника страсти!
В жизни диких зверей, как и в человеческой жизни, есть свой трагизм, свой особый юмор, свой пафос.
Может быть, человек и лучшее создание природы, но по части уважения к старости подчас уступает медведю гризли. Тэру, например, и в голову бы не пришло грабить старого медведя, драться с ним, прогонять старика от мяса, даже если оно нужно самому Тэру. А далеко не о каждом представителе рода человеческого можно сказать то же самое.
Я не говорю, что мне не жалко убитого льва, просто бесит, когда видишь фотографии с огромными толстыми американскими туристами на фоне убитого жирафа. И они одеты в камуфляжную форму, будто жирафы могут стрелять в ответ.
Ведь, пока не появится враг и не очутишься перед лицом опасности, нельзя до конца оценить дружбу.
Всем, кто занимается охотой, надо посоветовать поставить себя на место тех животных, на которых они охотятся. Пусть они представят себе, каково это — умирать, чувствуя чудовищный страх, когда тебя настигает свора собак и людей с ружьями. У тебя никаких прав, никакой защиты, никакого выхода. Собаки набрасываются на тебя, и подоспевшие люди в тебя стреляют. Почувствуй эту адскую боль от вонзающихся в тебя клыков и пуль. А люди веселятся и радуются: твоя смерть — это для них развлечение.
— Я полагаю, вы объявите охоту на это свирепое чудовище?
— Ну разумеется, меня осенила та же мысль, только... у меня есть идея получше.
— Какая?
— Я сделаю тебе превосходную деревянную ногу.
— А как же медведь?
— Будь уверен, Бидуэлл, лет через двадцать, старость расправится с медведем с большей жестокостью, чем это сделали бы мы.
— Возмездие согревает, сэр.
Мы, зоологи, обычно говорим: самый опасный зверь в зоопарке — Человек. В общем, это значит, что наш вид, превратившись в ненасытного хищника, глядит на мир, как на добычу.
Многим не нравится думать, что человек произошёл от обезьяны. Обычно по религиозным причинам. Знаете, разговариваешь с человеком, а он говорит, что знает, что он произошёл от Иисуса, а не от обезьяны. Бывали у вас такие собеседники? Которые знают? «Мужик, я знаю, что произошёл от Иисуса, а не от обезьяны». Майк, тебе ведь лет тридцать? Откуда ты столько знаешь? Люди ломают голову над этим вопросом тысячи лет, а у тебя уже всё схвачено. Я не знаю, от кого произошёл я — от Иисуса или от обезьяны, потому что я тупее пня и прежде не исследовал эту тему. Учёные, в частности, расшифровали геном человека. Что бы это ни значило. Они обнаружили, что человек — на 96% шимпанзе. Это дофига обезьяны. Есть ли вообще смысл продолжать спор? Мы обезьяны. Но это вовсе не значит, что бога нет. Вот, где у всех начинают мозги лезть набикрень. Это вовсе не значит, что у кого-то готов ответ или что ты неправ. Я лишь говорю, что может быть, бог сотворил обезьяну, которой не нравится считать себя обезьяной и которая часто врёт?
Человек — это животное, которое совершает сделки: никакое другое животное не делает этого – ни одна собака не обменивает кости с другой.
Cлайд с цитатой