Слабостью никого не впечатлишь, а вот стойкость вызывает уважение.
Всё можно пережить. Даже если тебе кажется, что всё плохо. И оставаться стойким в такие моменты… Это и есть сила.
Слабостью никого не впечатлишь, а вот стойкость вызывает уважение.
Всё можно пережить. Даже если тебе кажется, что всё плохо. И оставаться стойким в такие моменты… Это и есть сила.
Нет... я имею в виду, что мы обе видим людей, когда они наиболее уязвимы. Именно это мне нравится в работе акушера. Ты понимаешь, насколько сильным может быть человек в действительно болезненной ситуации. — Она подняла глаза на Алекс. — Разве не удивительно, насколько люди похожи друг на друга на самом деле?
Ну кто ж из нас на палубе большой
Не падал, не блевал и не ругался?
Их мало, с опытной душой,
Кто крепким в качке оставался.
Когда было решено, что я буду императором — я лишился всего. Детства, семьи, любви. Под жестоким руководством я был превращён в идеального правителя. Я думал, что могу изменить тебя также, как изменился я. Но благодаря Предвестнице, я, наконец, понял. Становление императором не делает меня сильнее, это ломает меня. Поэтому, я пытался сломать тебя. Забрать твою свободу. Твою надежду. Я даже взял твой глаз... Но где я сломался, ты выдержал. Ты... Сильный.
Поговорите с врачом, и он скажет, что вакцину для прививок делают из вирусов. Противоядие изготавливают из яда.
Единственное она знала наверняка: миром правят не деньги, не любовь и даже не похоть. Миром правит сила. Она достаточно находилась в подчинённых для того, чтобы не хотеть больше возвращаться в «рабство». Теперь она была сильной, теперь она правила.
Она слишком много потратила сил и времени на войну со своей слабостью, поэтому нельзя было проиграть.
В своей полемике против христианства Ницше поразительно «мелко плавает», и его претензия на значение '»антихриста» была бы в высокой степени комична, если бы не кончилась такою трагедией. Культ натуральной силы и красоты не есть прямая противоположность христианства, и упраздняется он не этою религией, а сам собою, своею очевидною несостоятельностью. Христианство вовсе не отрицает силы и красоты, оно только не согласно успокоиться на силе умирающего больного и на красоте разлагающегося трупа. Вражды или презрения к силе, величию и красоте, как таким, христианство никогда не внушало, и все христианские души, как и первая из них, радовались только тому, что им открылся бесконечный источник всего истинно сильного и прекрасного, спасающий их от рабства мнимой силе и мнимому величию немощных и безобразных стихий мира.