Я всё ещё иду за тобой,
Я всё ещё жду и надеюсь,
Солнцем над твоей головой
Я, увы не согреюсь.
Ты говоришь мне: не жди.
Ты не нуждаешься в лунах.
Жалко, но что же, иди…
Звучи теперь новыми струнами.
Я всё ещё иду за тобой,
Я всё ещё жду и надеюсь,
Солнцем над твоей головой
Я, увы не согреюсь.
Ты говоришь мне: не жди.
Ты не нуждаешься в лунах.
Жалко, но что же, иди…
Звучи теперь новыми струнами.
Пусть летят и кружат
Пожелтевшие листья берёзы...
И одна я грущу,
Приходи и меня пожалей!
Ты ушёл от меня,
И текут мои горькие слёзы...
Я живу в темноте,
Без живительных солнца лучей!
Старый сад потемнел
Под холодною этой луною.
Горьких слёз осушить
Ты уже не придёшь никогда...
Сколько грёз и надежд
Ты разрушил холодной рукою,
Ты ушёл от меня,
Ты ушёл от меня навсегда.
По морозцу из дома,
по морозцу домой,
что-то очень сурово
расстаёмся с тобой.
Так завьюжило душу,
что не видно ни зги.
Ухожу, не дослушав,
что там ждёт впереди.
Поезд на Ленинград.
Нас разлучит с тобою.
Глаза свои закрою.
Я не смирюсь с судьбою.
Как странно расставаться навсегда!
Держать в руке тебе родную руку,
И сознавать, что без следа
Утратишь всё: и эту муку,
И этот час, и свет вот этих глаз…
Как страшно просто всё в последний раз!
Как тяжко, как легко постичь разлуку,
Как странно расставаться навсегда...
Пока ты с другими там примеряешь планы, на Ниццу, Ницше, на «да-да, вот здесь и ниже»,
Я по стеклу в душевой утекаю плавно, я оседаю на пол, и кафель лижет
меня повсюду, до куда только достанет. И день утекает, словно сквозь пальцы жидкость,
И я забываю, когда уже солнце встанет, что я еще собственно даже и не ложилась.
Пока ты чинишь машину, и пишешь хокку, заказываешь пиво себе в спорт-баре,
Я пробираюсь по горной тропинке в воздух и улыбаюсь, мать твою, улыбаюсь.
Я научаюсь жить в безвоздушном мире, я открываюсь каждому, кто попросит,
Я перемыла все, что нашлось в квартире и не разбила, хотя подмывало бросить.
Пока ты там злишься, ревнуешь, врешь мне, а так же глупо веришь в чужие сказки,
Я написала прозы тебе две простыни, я наварила груды вареньев разных.
Я одолела боль свою, оседлала, я отняла у нее по тихому все ее силы,
Я поняла, что я все могу. И надо же! Даже вернуться, видишь, не попросила.
Вечер, перечеркнутый дождём,
Разговор, и снова ни о чем,
И в ладонях не сберечь пламя этих свеч -
Больше мы их вместе не зажжём.
Опадет и облетит листва,
Вот уже и не нужны слова.
Может просто все забыть — так тому и быть.
И когда-то вспомнится едва.
Отпускаю, куда тебя отпускаю?
Отпускаю, ну, что поделаешь с тобой?
И, всё же, кто тому виной,
Что ты забудешь путь домой?
По морозцу из дома,
по морозцу домой,
что-то очень сурово
расстаёмся с тобой.
Так завьюжило душу,
что не видно ни зги.
Ухожу, не дослушав,
что там ждёт впереди.
— Знаешь, мам, да, я врал, потому что я не хотел на приём, ясно? Я хотел быть вместе с Эшли в городе и получить удовольствие.
— И где же Эшли?
— Я сказал — она меня бросила! Нас развело! У этого города свои планы!
Городок наш разделяет река,
Очень разные её берега.
Я живу на одном, ну а ты — на другом,
На высоком берегу на крутом.
Я живу на одном, ну а ты — на другом,
На высоком берегу на крутом.
Весна какая выдалась,
Какие дни настали!
На что же ты обиделась,
Зачем же мы расстались!
До скорой встречи, прощай!
Эти минуты расставания...
Ты слышишь, как огни домов кричат?
Мы два несбывшихся желания.
Растаем каплями по ветру,
Стекая по цветным ветвям подземки.
Впитаем: время, километры,
Сырой асфальт и потолка побелку.
Под козырьками крыш тайком,
Крылом к крылу ютились стаи голубей.
Не раз терялись среди облаков,
Не разделялись по весне.
Нашли друг друга в разных городах,
И города любили их сильнее!
Я буквенно лечу в твоё окно по проводам,
Такое вот души переселение...