У них нет никаких занятий, только скука, и от этого им приходят на ум эти чудовищные, вызванные хмелем идеи.
Но я думаю, носить шмотки это кое-что другое, чем то, что у тебя в голове.
У них нет никаких занятий, только скука, и от этого им приходят на ум эти чудовищные, вызванные хмелем идеи.
У нас самые старые дети в этой стране, и мы им никогда ничего не разрешаем. Им *** нельзя: пить, курить, водить машину, голосовать, нельзя работать. Им даже трахаться нельзя, черт побери. И потом вы удивляетесь, почему ваш подросток такой засранец. Вам интересно, почему он сидит на парковке у Тако Белл после футбола в школе в пятницу вечером. Он царапает машины, мажет собачье дерьмо на дверные ручки бе всякой причины. Потому что ему скучно! Вы ему ничего другого не позволяете.
У меня есть три сестры, две — старшие. Когда много сестёр, им вообще нельзя оказывать сопротивление. Они всегда были на шаг впереди меня.
— За те семь месяцев, что вы жили с мисс Ашер, к ней приходили гости?
— Ни одного.
— У неё совсем не было друзей? Ни мужчин, ни женщин?
— Я ни разу не видела. На свидания она не ходила, ей даже никто не звонил. Я говорила: «Фэйт, так жить нельзя! У дождевых червей жизнь и то веселее...»
Мне бы хотелось им сказать только то, чтобы они умели больше находиться в одиночестве. Любили быть наедине с самим собой побольше. Беда нынешней молодёжи в том, что они стараются объединиться на основе каких-то шумных действий, порой агрессивных. Это желание объединиться для того, чтобы не чувствовать себя одиноким — это плохой симптом. Мне кажется, каждый человек должен учиться с детства находиться одному. Это не значит, быть одиноким. Это значит — не скучать с самим собой. Человек, скучающий от одиночества, находится в опасности с нравственной точки зрения.
— На мой взгляд, ты страдаешь от тревожности.
— Тревожности? Это что-то крутое?
— Это распространенное сейчас явление. Кроме всего прочего, это оправдание своим: лености и скотству по отношению к окружающим.
— Господи, да это же идеально.
Все стремятся быть популярными в интернете. И стремление быть популярным приводит к ужасным масштабам. И я понимаю, почему так происходит. Потому что все подростки об этом думают. Когда я был подростком, я тоже задумывался о самоубийстве. Я думал об этом, но я не собирался умирать. Это последнее, что я хотел сделать. Я хотел посмотреть, как все пожалеют, когда меня не станет. Вот что я хотел. Чтобы они все плакали и потом говорили: «Лучше бы мы купили ему эту приставку...» И тут я воскресаю, всех прощаю и они, наученные горьким опытом, так себя больше не ведут. Это обыкновенный человеческий эгоизм. Причём именно человеческий, потому что нигде в живой природе больше такого нет. Никто не пытается умереть, чтобы кого-то наказать. Нет кота, который сидит в наполненной ванне с феном в лапке и говорит: «Значит так, да? Не покупаете мне кошачий наполнитель, да? В рваные газетки, Барсичек, писай. Ну я вам сейчас устрою! Вы пожалеете! Я надеюсь, у вас есть достойная коробка из-под обуви, в которой вы меня похороните!»