У моей судьбы крепкие нервы,
Одному проще быть смелым.
У моей судьбы крепкие нервы,
Одному проще быть смелым.
Я подумал: может все на свете с самого начала где-то тихонько потерялось и находится очень далеко. По крайней мере, есть одно такое тихое, спокойное место, куда все должно пропадать, соединяясь там воедино, наслаиваясь друг на друга, образуя некую фигуру. А мы всю жизнь только и делаем, что отыскиваем то одну, то другую потерю — словно вытягиваем их на свет божий за тонкие нити, к которым они привязаны. Я закрыл глаза и попытался вспомнить: сколько же там, в этой общей куче потерь, может быть моего — всего прекрасного, что навсегда ушло из моей жизни. Как бы это удержать, зажать в своих ладонях и не отпускать... Если бы я только мог — хотя бы еще на мгновенье.
И все же в моей душе горел прежний огонь; я изменился только внешне, ибо время и горе не властны над бессмертным духом человека. Сменяются времена года, может улететь Надежда, точно птица, Страсть разбивает крылья о железную клетку Судьбы; Мечты рассеиваются, точно сотканные из туманов дворцы при восходе солнца; Вера иссякает, точно бьющий из-под земли родник; Одиночество отрезает нас от людей, точно бескрайние пески пустыни; Старость подкрадывается к нам, как ночь, и нависает над нашей покрытой позором седой согбенной головой — да, прикованные к колесу Судьбы, мы испытываем все превратности, которым подвергает нас жизнь: возносимся высоко на вершины, как цари; низвергаемся во прах, как рабы; то любим, то ненавидим, то утопаем в роскоши, то влачимся в жалкой нищете. И все равно во всех перипетиях нашей жизни мы остаемся неизменными и в этом великое чудо нашей Сущности.
Как бы ни была жестока к человеку судьба, как бы он ни был покинут и одинок, всегда найдется сердце, пусть неведомое ему, но открытое, чтобы отозваться на зов его сердца.
Я всё время ждал, что вот-вот появится именно та, что станет моей судьбою. Как в книжках. Так редко кому-то везёт. Лично мне не повезло... Брат, не ставь высокую планку в личной жизни. Наши половинки — это ещё и плод наших усилий. Возможно слепить то, что хотелось. Не сразу, конечно. Со временем. Мы, мужики, чаще всего сами виноваты в своём одиночестве, подсознательно выбирая свободу.
Ты, может быть, спросишь меня, что случилось?
Да так, ничего, просто…
Похолодало.
А мне, как назло, лето тёплое снилось.
Проснулась, а Солнца
Как не бывало…
В незримую точку
Смотрю, не мигая,
Нетронутый завтрак
Мой остывает.
Да нет, не больна я,
Я вспоминаю,
Зачем я здесь...
Мой бумажный кораблик
Хотел покорить океанские волны.
Где искать теперь берег,
И как обречённость смыслом наполнить?
Я хочу свободно дышать,
Но для этого надо бежать.
Может, на потухший вулкан?
Или на Тихий океан?
Или к звездам, на Млечный Путь?
Чтобы там, в пустоте, отдохнуть.
Одного только сердцу хочется —
Одиночества, одиночества.
На необитаемом острове жить,
По песку босоногой бродить.
Чтоб не видеть ни птиц, ни зверей,
Чтоб не видеть жестоких людей.
Любоваться волны бирюзой.
Чтобы пальма росла надо мной.
Солнца луч пусть ласкает меня,
Чтоб лишь синее небо да я.
Чтобы там, далеко, на краю,
Я судьбу изменила свою.
не видя больше смысла слышать то, во что не верим, мы закрывали двери на замок, включали плеер, проникая глубже в суть вещей.. мы жили ночью, в Сети пытаясь скрыться от людей и одиночества..
When in disgrace with Fortune and men's eyes,
I all alone beweep my outcast state,
And trouble deaf heaven with my bootless cries,
And look upon myself and curse my fate,
Wishing me like to one more rich in hope,
Featured like him, like him with friends possessed,
Desiring this man's art and that man's scope,
With what I most enjoy contented least;
Yet in these thoughts myself almost despising,
Haply I think on thee, and then my state
(Like to the lark at break of day arising
From sullen earth) sings hymns at heaven's gate;
For thy sweet love rememb'red such wealth brings
That then I scorn to change my state with kings.