Имей, мой друг, ума хоть целый клад,
Ты стерегись пренебрегать советом
И знай, что слово перед белым светом
Нельзя, как пулю, повернуть назад.
Имей, мой друг, ума хоть целый клад,
Ты стерегись пренебрегать советом
И знай, что слово перед белым светом
Нельзя, как пулю, повернуть назад.
Мозг человека придумал слова в честолюбивой попытке научиться думать, а потом чувства узурпировали слова. Но мы по-прежнему пытаемся думать.
Стыдно не уметь защищать себя рукою, но еще более стыдно не уметь защищать себя словом.
Мы говорим только необходимыми намеками. Раз они вызывают в слушателе нужную нам мысль, цель достигается, и иначе говорить было бы безрассудной расточительностью.
Я говорю по-испански, я даже немного секу по-кубински. Но из десяти слов Ла Гэрты я понимаю только одно. Кубинский диалект – позор испаного-ворящего мира. Кажется, что весь разговор – гонка под невидимый секундомер, цель которой – за три секунды выплеснуть как можно больше слов без единого гласного звука.
Чтобы уследить за таким разговором, существует одна-единственная хитрость: знать, что человек собирается сказать, прежде, чем он это скажет.
Хорошим советом почти всегда пренебрегают... но это не значит, что не надо его давать.
Кто, будучи даже взрослым, умеет говорить лишь одними словами, а не делами, тот и человеком то считаться не вправе.
Ничто так не помогает справиться с меланхолией, как грамматика.
Грамматика — лучшее средство от хандры.
Заниматься иностранным языком, рыться в словарях, сладострастно доискиваться до мелочей, сравнивать разные учебники, выписывать в столбик слова и обороты, не имеющие ничего общего с вашим настроением, — сколько способов одолеть хандру! Во время немецкой оккупации я носил с собой списки английских слов, которые учил на память в метро и в очередях за табаком или бакалеей.