— Я ищу некого Эйса Вентуру.
— Любой, входящий в этот храм, лишается своего имени.
— Он американец.
— Мы все дети одной силы.
— А, ну да. Он ещё любит наклоняться и разговаривать задницей.
— Ах, этот... Идёмте за мной.
— Я ищу некого Эйса Вентуру.
— Любой, входящий в этот храм, лишается своего имени.
— Он американец.
— Мы все дети одной силы.
— А, ну да. Он ещё любит наклоняться и разговаривать задницей.
— Ах, этот... Идёмте за мной.
— Мы уже спасли всех людей...
— Вы забыли про живой багаж!
— Всего лишь один несчастный енот! На твоём месте я бы оставил эту затею!
— Неужели?! Да, но если бы ты был на моём месте, то я был бы на твоём и взлетел на вершину! Ты не остановишь меня, кто бы ты ни был!
— Что означает «эквинсу оча»?
— Белый дьявол.
— Скажи им, что я не дьявол.
— Я тебя едва знаю. Вдруг они правы?
В мире есть два типа людей. Одни, увидев заполненный наполовину стакан, говорят: он наполовину полон. Другие говорят: он наполовину пуст. Но на самом деле, мир принадлежит тем, кто, взглянув на стакан, заявляет: «А что это тут? Извините? Извините? Это мой стакан? Я так не думаю. Мой стакан был полон до краев! И он был гораздо больше!»
— Знаешь, Шелдон, некоторые факты об этом фургоне покажутся тебе очень интересными.
— Что он работает на сифилисе вместо бензина?
— Генри, познакомься, это Дэвид и Мэри Маргарет.
— Вы помогаете маме с расследованием? [шепотом:] Или они сбежали из под залога?
— Нет. Это... Мы знакомы сто лет.
— А где познакомились?
— В Фениксе.
— Здесь.
— Да, в Фениксе. Теперь — мы здесь.
— Я думал, ты жила в Фениксе только в то время? [имеет в виду тюрьму в штате Феникс]
— Да, мы сидели вместе.
— Правда? А вы-то за что?
— Бандитизм. Всякий может оступиться. И главное, вовремя свернуть с кривой дорожки.
— Это всего лишь теория! Есть много теорий, которые себя не оправдали: одинокий стрелок, коммунизм, геометрия...
— В город новый холостяк приезжает, да?
У госпожи Торникай согласно затряслись все три подборка. Остальная толпа тоже радостно и возбужденно закивала.
— Один? — уточнила я.
Кивки усилились.
Кто мне скажет — где логика?! Мужик-то один, а их тут уже штук двадцать в мою лавку набилось, и вот вопрос — делить они его как будут?! Короче, мужика заранее жалко. Потом припомнила сестер Блошич, собственно выданное им слабительное, и... мужика стало ещё жальче.