Час пик

Для того, чтобы действительно рвануть в будущее, чтобы наша страна перестала ползать на коленях, нужны настоящие реформы, на которые сегодня политической воли у властей, к сожалению, нет. Что такое реформа? Реформа — это же не борьба только с инфляцией, это эффективность. Это значит, что наша экономика эффективна, это выше производительность труда, это больше хороших качественных товаров по более низким ценам. Для этого необходимо изменять институты власти, начинать с государственной машины. Изменять налоговую систему, действительно заниматься и банкротствами, реструктуризацией предприятий. Действительно заставить страну работать. Да, при этом будет более высокая безработица, но лучше помогать людям, чем помогать бессмысленно предприятиям-монстрам, которые всё равно ничего не сделают.

0.00

Другие цитаты по теме

— Когда существовала цензура, вам не говорили, что вы [в своих монологах] издеваетесь над российскими женщинами?

— Нет, никогда. Были, конечно, партийные дамы в своё время, которые считали, что я издеваюсь. У Михаила Михайловича Жванецкого был такой монолог, в котором женщина говорит: «Ду-ду-ду, топ-топ-топ, страна дрожит: то наши бабы на работу идут». И одна из таких дам пришла ко мне после концерта и сказала: «Где вы видели нашу женщину, чтобы «ду-ду, топ-топ, земля дрожит»? Это что вы издеваетесь?» На что я очень робко ей сказала: «Это вы не видите, потому что вы в машинах ездите, а я езжу в метро. Спуститесь в метро — и вы увидите таких женщин.

Я всегда тяготел к экзотическим животным — змеям, черепахам. А жаб любил с самого детства. Ведь у них такой «улыбчивый» разрез рта, замечательные глаза с серебристой или золотистой крапинкой — куда там человеческим! Очень миролюбивы и неторопливы — незаменимые качества для хорошего соседа.

— Какой круг вы считаете своим? Кто в этот круг входит?

— В этот круг входят простодушные люди разных совершенно специальностей. Учёные, технари, литераторы. Артистов минимум. Есть люди, которые смотрят на тебя, а сами видят свою селезёнку в этот момент, а есть люди, которые смотрят в мир, и их я люблю.

Попса — это когда плохо. Когда хорошо — это популярная музыка.

— Скажите, интриганство в актёрской среде, это, наверное, для вас особенно актуально?

— ... Меня очень любили, когда я не работала, не снималась. Меня очень жалели, любили, было много друзей. Странная вещь. Но когда пришёл успех, те же люди, которые в общем-то недоумевали, почему актриса, которая может что-то делать, не работает. В самые лучшие годы, когда не страшно приближение камеры, когда «всё могу». Когда в пике сила, энергия, лицо... когда нет ножниц, я не снималась. И все недоумевали. А потом те же люди, которые недоумевали, когда я много стала работать, начали говорить: «Что-то тебя много стало. Мелькаешь, мелькаешь...» Это, конечно, больно.

По-моему, человек должен оглядеться вокруг, понять, что сегодня носят — и применить, приспособить это к себе. А не просто напяливать на себя всё, что модно. Надо понимать, что ты сам отчасти мода. И для меня во всём так — и в политике, и в искусстве, и в телевидении. Все бегут смотреть сериал, а мне не хочется.

Откуда взять демократов-то в стране? Ну вот откуда? Как само понятие, оно очень привлекательно, и очень многие люди потянулись к нему, желая даже внутренне измениться. Но измениться они не могут, и тем более, когда начинают руководить, вы посмотрите, как разросся аппарат в правительстве, разросся аппарат у президента. В ЦК КПСС, в политбюро не было такого аппарата, по количеству даже людей, по дублированию функций и так далее, министерств, отделов и так далее. Люди те же самые, которые сидели на Старой площади, большинство и сидит на Старой площади. Они-то и не собирались быть демократами, они выполняют свою роль.

— Если сравнивать с животными, на кого больше всего похожи российские политики и российский истеблишмент? По поведению, по поведенческим стереотипам?

— Когда были депутаты и Верховный совет это точно напоминало какую-то колонию грызунов, где шумят, выскакивают из норок. Хотя в колонии грызунов больше порядка, мне кажется.

— Как определяется грань? Что становится классикой, а что нет?

— Кукольник писал: «Пока живёт поэзия Кукольника, поэзия не умрёт». Где Кукольник? Нету. Если вы можете узнать с первых трёх строчек, что это Пушкин, а это Фет, а это Лермонтов... Это Бах, а это Прокофьев.

— А это Таривердиев...

— Таривердиева оставим в покое. Пока он не помер, оставим в покое... Если вы можете узнать, это тоже входит в комплект. Вы должны узнавать музыку. Тогда это композитор, потому что иначе это автор. Один из многих.

— Что такое театр для актёра? Театр, в котором он работает годы и годы, а иногда и всю жизнь?

— Семья. Consuetudo est altera natura. Привычка — вторая натура. Это то же самое. Втягиваешься.