— Мы сейчас будем слушать, что в небе делается!
— Я не умею. Да там и нет ничего, только звезды падают.
— А ты хорошенько слушай.
— Мы сейчас будем слушать, что в небе делается!
— Я не умею. Да там и нет ничего, только звезды падают.
— А ты хорошенько слушай.
— Слышу.., как трава шумит, как лес качается. Да вот ещё комары проклятущие…
— Не то ты слышишь!
— Устал? Ты поспи! А я буду слушать вместо тебя…
— А ты услышишь?..
— Я постараюсь. Я буду изо всех сил слушать…
Они были заперты в этой тёмной земляной яме, как в ловушке. Загляде было трудно дышать, нестерпимо хотелось на волю, под небо. Любые беды и опасности казались не страшны, лишь бы над головой было вольное небо, а по бокам не смыкались сырые холодные бревенчатые стены. А рассказывают, что иные узники в порубах живут по десяткам лет! Загляде казалось, что она не прожила бы в таком заточении и двух дней, задохнулась бы.
Жизнь в городах приучает смотреть разве что себе под ноги. О том, что на свете бывает небо, никто и не вспомнит...
В детстве я любил смотреть на небо. На дневное небо с бегущими по нему облаками, которые жили собственной жизнью, меняясь на глазах, и безмятежно ползли одной им известной дорогой. Иногда мне казалось – точнее, я хотел верить – что символы, которые я угадываю в очертаниях того или иного облака, являются знаками, посланными мне с небес. Это было захватывающе. Но больше всего я любил звездное небо. Бескрайнюю тьму за окном, тихой ночью, когда весь город спит, а ты таращишься на далекие точки, которые пробуждают что-то смутное, неясное, но безумно волнующее в душе.
А когда я вырос, то перестал смотреть на небо.
Как и все, я стал смотреть вниз, на мусор и грязь.