Закрывать от чужих свое сознание с целью самосохранения – первое, чему я выучилась. Поначалу это умение давалось нелегко, зато теперь я действовала почти инстинктивно.
Я не выполняю приказов, я лишь снисхожу до просьб.
Закрывать от чужих свое сознание с целью самосохранения – первое, чему я выучилась. Поначалу это умение давалось нелегко, зато теперь я действовала почти инстинктивно.
Впрочем, где мы, пилоты-надомники, на самом деле? В своих тесных комнатах или в оркском небе? И где это небо — вокруг моей «Хеннелоры» или в моем мозгу, куда его транслируют электронные удлинители глаз и ушей?
По её мнению ответ зависит от того, что именно мы называем собой. Если тело, мы в комнате. Если это внимание и осознание, то мы в небе. Но в действительности мы ни там, ни здесь — поскольку тело не может летать в облаках, а вниманию и осознанию неоткуда взяться без тела. И ответа на этот вопрос просто нет.
Когда-нибудь я буду мёртв,
Как лёд, без крови и сознанья,
И ни любовь, ни сталь, ни мёд
Не воскресят мое дыханье…