Снег идет неслышно, по-кошачьи,
хлопьями, как лапами шурша
там, где зачарованный, дрожащий
синий ельник стынет, не дыша,
там, где между небом и землею
нет границ и обнажилось дно,
снегом, словно белою золою,
прошлое уже погребено.
Замерзают берёзы и жалобно в окна стучатся,
На звенящем асфальте растут ледяные грибы.
Ну, а мне каково — между жизнью и смертью качаться
На изломанной линии жизни под взглядом судьбы.
Все двери открыты, распахнуты окна,
Зима обещает быть очень жестокой.
В табачном дыму, за спиртных напитков распитием
Я не живу, я слежу за собственной жизни развитием...
Зима убивает жизнь на земле, но приходит весна, и всё живое родится вновь. Но трудно было поверить, глядя на пепелища недавно живого города, что и для него наступит когда-нибудь весна.
Никак не кончится зима
И грязный снег никак не тает,
А жизнь по-прежнему спешит,
Но никуда не успевает...
Не люблю зимние ночи — не за то, что они такие долгие, а потому, что только зимними ночами явственно ощущаешь, как шелестит время. Летом почему-то такое ощущение не возникает, а зимняя ночь кажется тихой, только если не прислушиваться. Но когда напряжешь слух (чем еще заниматься, если не удается уснуть?), то слышишь тихое и внятное шебуршение и шелест, будто в быстрой речке перекатываются с места на место камни. Слушаешь и понимаешь: это не секунды текут — секунды, минуты, часы придумал человек, чтобы измерять нечто, названное им временем. В зимние ночи слышно, как сквозь сознание течет поток частиц, отделяющих следствие от причины, сегодня от вчера, меня-молодого от меня-старого.
Cлайд с цитатой