Временами мне кажется, что он знает о моих чувствах. Глаза, прячущиеся за этими длинными ресницами, всегда пронзают моё тело, вплоть до мышц и костей. Как будто бы могут видеть и мои чувства тоже.
— Смотри мне в глаза, и ты не произвольно сможешь выразить свои чувства!
— Это еще труднее, мэм….
— В любви нет ничего не возможного, Лавли!
Глаза твои как свечи:
ни темени, ни тени...
Когда Ночь обнимает Вечер
нежно-нежно за плечи -
щекочет — в сплетении...
– Мне что-то попало в глаз.
– Плохо дело. В левый или в правый?
– Сейчас соображу. «Господи,– подумал я, где она была все годы, чтобы отозваться на такой банальный трюк?» Я наклонился, чтобы всмотреться в ее глаза, которые были в десяти дюймах от меня, а она всмотрелась в мои.
– Я вижу,– сказала она.
– Да? Что же это?
– Я. В обоих глазах. И вытащить меня нельзя.
Как я тебя люблю? Люблю без меры.
До глубины души, до всех ее высот,
До запредельных чувственных красот,
До недр бытия, до идеальной сферы.
До нужд обыденных, до самых первых,
Как солнце и свеча, простых забот,
Люблю, как правду, — корень всех свобод,
И, как молитву, – сердце чистой веры.
Люблю всей страстью терпкою моих
Надежд несбывшихся, всей детской жаждой;
Люблю любовью всех моих святых,
Меня покинувших, и вздохом каждым.
А смерть придет, я верю, и оттуда
Тебя любить еще сильнее буду.
По поводу же так называемой идеальной любви… Для меня идеальная любовь — это сильное духовное и физиологическое потрясение, независимо от того, удачно или неудачно в общепринятом смысле оно протекает и чем заканчивается. Я полагаю, что чувство любви всегда одиноко и глубоко лично. Даже если это чувство разделено. Ведь и человек в любых обстоятельствах страшно одинок. С любым чувством он вступает в схватку один на один. И никогда не побеждает. Никогда. Собственно, в этом заключен механизм бессмертия искусства.
— Любовь! О, Алекс, ты ведь даже не можешь понять, что это такое, настоящая любовь! Безумие, радостное и добровольное; всеобъемлющее пламя, чей жар сладостен и мучителен одновременно. Любовь матери к детям, любовь патриота к родине, любовь естествоиспытателя к истине — все меркнет перед настоящей, подлинной, всеобъемлющей любовью! Поэты слагали стихи, живущие тысячелетиями, завоеватели проливали реки крови. Простые, ничем не примечательные люди вспыхивали как сверхновые, сжигая свою жизнь в ослепительной вспышке, яростной и безудержной. Любовь... любовь. Тысячи
определений, поиск нужных слов... будто звуки способны передать эту древнюю магию. Любовь — это когда счастлив тот, кого любишь... любовь — Ведь даже все расы Чужих умеют любить, Алекс! нечеловеческой любовью — но очень и очень похожей. Тайи не ведают, что такое юмор. Брауни не способны
на дружбу. Фэнхуан неведома мстительность. Масса человеческих эмоций является уникальной, но при этом и мы не можем постигнуть... э... ну, к примеру, свойственного Цзыгу ощущения рассвета... Зато любовь — есть у всех рас! когда весь мир сосредоточен в одном человеке... любовь — чувство, равняющее нас с Богом... Не подступиться! Не выразить словами — только и выражать не надо, каждый поймет, каждый испытывал этот сладкий дурман.
А может, это и есть любовь? Мы гоняемся за ней, пытаемся понять, что за чувства владеют нами, подбираем им определения. Но что значат слова в этом мире? Разве не лучше и не честнее просто отдаться нашим чувствам, наслаждаться ими, хранить их как зеницу ока? А не пытаться без конца анализировать, что это: любовь, влюбленность или обычная симпатия?
Сожми покрепче мою ладонь
И в даль нашу печаль отпусти.
А я смогу терпеть эту боль,
Терпеть во благо нашей любви...
Он был первым, кого я смогла полюбить. Я никогда не верила в любовь, но я не нахожу другого подходящего слова для моих чувств к нему.
Cлайд с цитатой