У нее в жизни два любимых занятия — убивать людей и подкалывать людей.
0.00
Вы меня знаете — я человек семейный. Ну очень семейный. Дайте мне отрубить головы целой семье, и счастья у меня будут просто полные штаны.
Джефф Пови. Клуб серийных убийц
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойЯ умру от шока, если узнаю, что в твоих поступках меньше девяноста процентов эгоизма.
Есть области, где шутка неуместна, и вещи, о которых нужно говорить с уважением или совсем молчать за отсутствием этого чувства вообще.
Первое убийство совершается, быть может, после тяжких сомнений. Затем возникает угроза разоблачения — и второе убийство дается уже легче. Третье происходит, если у убийцы возникает хотя бы малейшее подозрение. И постепенно в нем просыпается гордость художника — ведь это искусство, убивать. Он едва ли не получает от этого удовольствие.
На днях дочка рассказала мне шутку. А у неё чудесные шутки. Они у неё не как у остальных, поэтому я их и люблю. Я занимаюсь комедией 25 лет. Я знаю каждую шутку, даже если я её не слышал. Вы начнёте рассказывать мне шутку, а я знаю, что будет. Но в её шутках я понятия не имею, что произойдет. Вообще не знаю. Вот какую она мне на днях рассказала: «Кто не разрешил горилле прийти на балет?» Я уже люблю эту шутку! Люблю эту шутку! Я такой ещё не слышал! Это новая шутка для меня! «Кто не разрешил горилле прийти на балет?» И я спросил «кто?» А она мне: «просто те люди, которые отвечают за подобное... Те люди, которые принимают это решение... Подумав, они пришли к выводу, что горилл лучше не впускать».
Реакция распространенная — и вполне естественная. «Никто из моих знакомых не способен ни на что дурное!» Но убийцы бывают разные, любого происхождения, любой расы, из любого социального слоя. И чаще всего у них есть друзья, которые приходят в ужас от такого предположения…
– Сейчас мы с ужасом думаем о тех временах, когда жгли на кострах ведьм. Мне кажется, что настанут дни, когда мы содрогнемся при одной мысли о том, что мы когда-то вешали преступников.
– Вы против высшей меры наказания?
– Дело даже не в этом. – Он умолк. – Знаете, – медленно произнес он наконец, – моя профессия все же лучше вашей.
– Почему?
– Потому что вам приходится очень часто судить, кто прав, кто виноват, а я вообще не уверен, что можно об этом судить. А если все это целиком зависит от желез внутренней секреции? Слишком активна одна железа, слишком мало развита другая – и вот перед вами убийца, вор, рецидивист. Клемент, я убежден, что настанет время, когда мы с ужасом и отвращением будем вспоминать долгие века, когда мы позволяли себе упиваться так называемыми справедливыми мерами наказания за преступления, и поймем, что осуждали и наказывали людей больных, которые были не в силах справиться с болезнью, бедолаги! Ведь не вешают же того, кто болен туберкулезом!
– Он не представляет опасности для окружающих.
– Нет, в определенном смысле он опасен. Он может заразить других. Ладно, возьмем, к примеру, несчастного, который воображает, что он китайский император. Вы же не обвиняете его в злом умысле. Я согласен, что общество нуждается в защите. Поместите этих людей куда-нибудь, где они никому не причинят вреда, даже устраните их безболезненным путем, да, я готов согласиться на крайние меры, но только не называйте это наказанием. Не убивайте позором их семьи – невинных людей.
Величина силы убойности шутки определяется расстоянием от пошутившего до объекта насмешки. Чем больше убойная сила, тем дальше можно находиться от источника потенциальной опасности.