Хольм ван Зайчик. Дело Судьи Ди

Однажды Мy Да и Мэн Да пришли к Учителю, и Мy Да спросил: «Люди из царства Чy говорят, государство только и знает, что принуждает людей делать то, чего они не хотят, и потому оно враг всякому человеку. Так ли это?»

Учитель ответил: «Враг ли тело тем органам, которые в нем размещаются? Бывает, телу нужно бежать, и тогда легкие задыхаются, но враг ли тело легким? Бывает, телу нужно трудиться, и тогда сердце бьется до изнурения — но враг ли тело сердцу? Бывает, телу нужно защищаться, и тогда кулаки болят и кровоточат, но враг ли тело кулакам?»

«Тогда, стало быть, органы, которые плохо слушаются тела — его враги?» — спросил Мэн Да.

Учитель ответил: «Бывает, какой-то орган болеет так, что болеет все тело. Бывает, какой-то орган умирает, и вслед за ним умирает все тело. Однако ж и тогда — повернется ли у тебя язык назвать страдающий орган врагом?»

«Но Учитель, — сказал Мy Да, — тогда что такое «нужно»? Кто определяет, когда нужно бежать, когда трудиться и когда — защищаться?»

И Учитель ответил: «Жизнь. Счастлив тот, кто не умер и способен следовать ее велениям».

0.00

Другие цитаты по теме

Разница человека с животным именно в том и состоит, что он только начинается там, где животные уже оканчиваются.

Ты не всегда получаешь то, что хочешь. Но задумайся. Возможно, у тебя уже есть то, что тебе нужно.

Не нужно пытаться изменить всю свою жизнь, достаточно лишь изменить своё отношение к ней.

Большие перемены, происходящие в нашей жизни, — это в некоторой степени второй шанс.

Жизнь именно игра, если она красива и счастлива. Конечно, из неё можно сделать всё, что угодно — долг, войну, тюрьму, но от этого она не станет красивее.

Мастер сказал:

— Когда ребенок находится в чреве матери, он молчит. Затем он появляется на свет — и говорит, говорит, говорит, пока однажды не оказывается в чреве земли. Тогда человек вновь умолкает.

Поймай эту тишину — она была в материнском лоне, она будет в лоне земли, и даже сейчас она определяет тот шум, который именуется жизнью.

Эта тишина — твое глубочайшее естество.

Они не знали, что такое красота, но я показал им уродство; они не знали любви и дружбы, но я дал им ненависть и страх.

Жизнь не научит, если нет желания поумнеть.

Жизнь коротка, но слава может быть вечной.

Будет ли когда такое время, когда все люди станут жить достойно? Честно чтоб! Не для других честно, не для видимости, а для самого себя? И чтоб высший судья, главный прокурор для каждого был бы он сам?