Нет ничего такого, что считается вредным (в общепринятом смысле) и при этом не может в некоторых случаях оказаться благотворным, и ничего такого, что считается благотворным и не может при определенных обстоятельствах причинить вред. Чем сложнее система, тем слабее в ней понятие Общего.
Самое главное — стоит напоминать нашим согражданам, которые в неге своей размышлений у «Первого канала» ТВ, сидят, и ждут, собственно говоря, манны небесной и когда же появится какая-то великая пилюля, которая вдруг ни с того ни с сего поменяет проклятую Набиулину на кого-нибудь хорошего. Кто вам нравится? Шойгу, Рогозин? Нет проблем. Дорогие мои хорошие, вы ждёте великой кнопки. Великой кнопки, которая называется «сделайте мне хорошо», потому что каждый раз задается вопрос «а шо же делать?» Начинать надо с базового, начинать надо с размышления, начинать с вашего муниципального уровня и, сколько бы я это не повторял, система не поменяется сама. Не будет такой великой кнопки из разряда «Сжечь Кремль, посадить всех хороших». Всё это уже проходилось и не один раз. Сажаете точно таких же упырей, как и сажали ранее. Потому что кровь от плоти и плоть от плоти — власть такова, какова мы.
— Система должна погибнуть.
— А почему?
— Потому что всякая система должна погибнуть. Лучшая система — это отсутствие системы.
Пророк – не тот, кому являются какие-то особенные видения, а тот, кто слеп к большей части того, что видят прочие.
Как же приятно наблюдать за суетливой системой, осознавать, что ты не являешься её частью и жить так, как ты хочешь.
В обществе полно гиен и стервятников. Не ожидайте многого от больших животных. Но ждите от них недопонимания, отказов, клеветы и болезненной жажды власти. Я не призываю вас стать великими героями, не хочу, чтобы ваши дела были занесены в анналы истории, а призываю стать маленькими ласточками, летающими над обществом, любящими неизвестных им людей и творящими для них то, что в их силах. Гордитесь своими крыльями. Гордитесь делами незначительными, но имеющими великое значение, а также и своим невысоким положением, позволяющим совершать возвышенные поступки.
И что более всего удивляло его, это было то, что все делалось не нечаянно, не по недоразумению, не один раз, а что все это делалось постоянно, в продолжение сотни лет, с той только разницей, что прежде это были с рваными носами и резаными ушами, потом клейменные, на прутах, а теперь в наручнях и движимые паром, а не на подводах.
Рассуждение о том, что то, что возмущало его, происходило, как ему говорили служащие, от несовершенства устройства мест заключения и ссылки и что это все можно поправить, устроив нового фасона тюрьмы, — не удовлетворяло Нехлюдова, потому что он чувствовал, что то, что возмущало его, происходило не от более или менее совершенного устройства мест заключения. Он читал про усовершенствованные тюрьмы с электрическими звонками, про казни электричеством, рекомендуемые Тардом, и усовершенствованные насилия еще более возмущали его.
Возмущало Нехлюдова, главное, то, что в судах и министерствах сидели люди, получающие большое, собираемое с народа жалованье за то, что они, справляясь в книжках, написанных такими же чиновниками, с теми же мотивами, подгоняли поступки людей, нарушающих написанные ими законы, под статьи и по этим статьям отправляли людей куда-то в такое место, где они уже не видали их и где люди эти в полной власти жестоких, огрубевших смотрителей, надзирателей, конвойных миллионами гибли духовно и телесно.
Я понял, что в нашей системе вы – господин. В лесу господин – волк, оттого его боятся все звери. Но таких волков, как вы, я не боюсь. Я пережил самый страшный кошмар любого родителя – у меня отняли сына. Он исчез, на него всем наплевать. Я понял это, и страх пропал.
Он разбирался в бухгалтерии, процентах, балансах и т. п... И был такой же милый, как оголенные почтовые провода.
Да. Это я знаю точно. Отделение – фабрика в комбинате. Здесь исправляют ошибки, допущенные в домах по соседству, в церквах и школах, – больница исправляет. Когда готовое изделие возвращают обществу полностью починенное, не хуже нового, а то и лучше, у старшей сестры сердце радуется; то, что поступило вывихнутым, неродным, теперь исправная, пригнанная деталь, гордость всего коллектива, наглядное чудо. Смотри, как он скользит по земле с припаянной улыбкой и плавно входит в жизнь уютного квартальчика, где как раз роют траншеи под городской водопровод. И счастлив этим. Наконец-то приведен в соответствие…
Всякий, кто оглашает предсказание или высказывает мнение, ничем при этом не рискуя, отчасти смахивает на шарлатана. Если он не рискует пойти на дно вместе с кораблем, он похож на зрителя приключенческого фильма.
Cлайд с цитатой