– Не пойму я, зачем работать, если все, что мы делаем своими руками, можно просто наколдовать?!
– Все так, – ответил Тонда, – только такая жизнь может и опостылеть. Без работы, брат, жизнь не жизнь! Так долго не протянешь!
– Не пойму я, зачем работать, если все, что мы делаем своими руками, можно просто наколдовать?!
– Все так, – ответил Тонда, – только такая жизнь может и опостылеть. Без работы, брат, жизнь не жизнь! Так долго не протянешь!
Певунья обняла его за плечи, укутала своей шалью, теплой, мягкой.
– Идем, Крабат! – И повела его прочь с мельницы. Прошли Козельбрух, пошли к полю.
– Как же тебе удалось? – спросил он, завидев сквозь редкие деревья огни Шварцкольма. – Как ты нашла меня среди всех парней?
– Я почувствовала твой страх... Страх за меня!
Мы верим в то, что делаем, и любим свою работу. Разве могут материальные блага сравниться с достижение поставленной цели? Разве может новая машина сравниться с осознанием того, что ты улучшил чью-то жизнь?
Вот скажите, как можно любить свою работу и вообще наслаждаться жизнью, если тебе каждый день надо просыпаться по будильнику в половине седьмого утра, подниматься с постели, одеваться, насильно впихивать в себя завтрак, срать, ссать, чистить зубы, причёсываться, трястись в переполненном общественном транспорте — для того, чтобы не опоздать на работу, где ты будешь вкалывать целый день, делая немалые деньги, только не для себя, а для какого-то дяди, и при этом ещё от тебя будут требовать, чтобы ты был благодарен, что тебе предоставили такую возможность?!
Такие игроки, как Роналду и Месси, не возникают из ниоткуда. Они очень много работают. Именно это я и пытаюсь объяснить своим и другим детям: эти игроки выступают так хорошо только благодаря упорному труду.