В наше время реальность безнадежно вышла из моды, и нам, пишущим, приходится рассчитывать на искусство, чтобы ее оживить и осовременить.
Реальность врывается, как напуганная летучая мышь, и кружит, сбивая свечи и натыкаясь на белые ширмы.
В наше время реальность безнадежно вышла из моды, и нам, пишущим, приходится рассчитывать на искусство, чтобы ее оживить и осовременить.
Реальность врывается, как напуганная летучая мышь, и кружит, сбивая свечи и натыкаясь на белые ширмы.
У наших жизней вместо фундамента — две-три фундаментальные условности. Наша точка зрения на мир зависит от положения в пространстве и во времени — вовсе не от личной нашей уникальности, как бы нам того ни хотелось. Так что любая интерпретация реальности предопределена исходной точкой. Пару шагов к востоку или к западу — и вся картина меняется.
Смерть — прихоть, если позволяешь себе умереть прежде, чем находишь способ умереть с толком.
Человек, любящий безумного, вынужден постоянно следить и за своим разумом, ведь рано или поздно каждый из нас понимает, как ненадежен его мозг. Постоянно наблюдая безумие, волей-неволей приближаешься к нему. Оказывается, лишиться рассудка легче легкого, и здравомыслие начинает представляться чем-то временным и ненадежным.
— Тогда кому же ты сможешь поверить? Тому, что сам увидишь? Или мнению большинства? Спрошу по-другому. Где доказательства того, что ты – это ты? Где доказательство того, что этот мир есть этот мир?
— …
— Быть может, ты сейчас лежишь в своей постельке и видишь длинный-предлиный сон. И мир уже полностью поглотила Пустота, и он уже разрушен.
Но даже будь этот мир твоим сном, если ты считаешь его реальностью, значит, это и есть реальность, разве нет?...
Как узнать, кому доверять, как узнать реальность? Это можешь решить только ты сам, не другие.
Мы создаем свою собственную, альтернативную реальность. Пытаемся сотворить мир из камней и хаоса.