Терпеть не могу лошадей: посередине они неудобны, а по краям опасны.
Я люблю свиней. Собаки смотрят на нас снизу вверх. Кошки смотрят на нас сверху вниз. Свиньи смотрят на нас как на равных.
Терпеть не могу лошадей: посередине они неудобны, а по краям опасны.
Я люблю свиней. Собаки смотрят на нас снизу вверх. Кошки смотрят на нас сверху вниз. Свиньи смотрят на нас как на равных.
— Догнать! Отловить! Возьмите лучших из лучших котов!
— Лучшие из лучших зализывают раны.
— Возьмите лучших из худших!
Все аргументы, доказывающие превосходство человека, не могут разрушить один жесткий факт: по страданию животные — нам равны.
— Эти двое были не дети, а просто катастрофа! — Старушка засмеялась. — Однажды они притащили енота, назвали его Кок. Я могла часами смотреть, как он пытается помыть безе. Перед ним ставили на заднем дворе тазик с водой и давали безе, а он мыл их, одно за другим. Бедняжка никак не мог сообразить, куда они деваются. Каждый раз смотрел на свои опустевшие лапки и страшно удивлялся. Знаете, он едва ли не целую жизнь потратил на попытки вымыть безе. И печенье тоже мыл, но это было не так смешно, а как-то раз даже помыл мороженое.
— Что вы не любите?
— Тараканов. И пауков тоже, но эти пусть живут (и жуют тараканов).
Беда всяких там социологов в том, что они изучают народ как группу людей, а это совсем не так. Народ — это тот же самый зверь. И людского в нём не больше, чем в собаке.