Ни одна жена на всём свете не сумела ещё переделать мужа и советую тебе зарубить это себе на носу.
... а он сказал, что предпочитает пулю в лоб, чем дуру в жёны.
Ни одна жена на всём свете не сумела ещё переделать мужа и советую тебе зарубить это себе на носу.
Никогда не мешай карты с виски, если ты не всосал ирландский самогон с материнским молоком.
Право же, Скарлетт, я не могу провести всю жизнь, гоняясь за Вами в ожидании, когда удастся втиснуться между двух мужей!
— Если он любит вас, тогда какого черта отпустил в Атланту добывать деньги на уплату налога? Прежде чем позволить любимой женщине пойти на такое, я бы...
— Он же не знал! Он понятия не имел, что я...
— А вам не приходило в голову, что ему следовало бы знать? — В его голосе звучала еле сдерживаемая ярость. — Если бы он любил вас, как вы говорите, он должен был бы знать, на что вы способны, когда доведены до отчаяния. Да он должен был бы убить вас, но не отпускать сюда — и прежде всего ко мне! Господи ты Боже мой!
— Да он же не знал!
— Если он не догадался сам, без подсказки, значит, ничего он не знает ни о вас, ни о вашем драгоценном уме.
Я обнаружила, что деньги — самое важное на свете, и Бог мне свидетель, я не желаю больше жить без них!
Она не сумела понять ни одного из двух мужчин, которых любила, и вот теперь потеряла обоих. В сознании её где-то таилась мысль, что если бы она поняла Эшли, она бы никогда его не полюбила, а вот если бы она поняла Ретта, то никогда не потеряла бы его.
Я смастерила красивый костюм и влюбилась в него. А когда появился он, такой красивый, такой ни на кого не похожий, я надела на него этот костюм и заставила носить, не заботясь о том, годится он ему или нет. Я не желала видеть, что он такое на самом деле. Я продолжала любить красивый костюм, а вовсе не его самого.