— Он обманул.
— Что?
— Он обманул. Вам нужен жакей обманщик?
— В каком смысле?
— Он плохо видит. Он слеп на один глаз.
— Ничего...
— Ничего?
— Да, именно. Нельзя ставить крест на живом существе, даже если у него один глаз.
— Он обманул.
— Что?
— Он обманул. Вам нужен жакей обманщик?
— В каком смысле?
— Он плохо видит. Он слеп на один глаз.
— Ничего...
— Ничего?
— Да, именно. Нельзя ставить крест на живом существе, даже если у него один глаз.
И многое другое безбожно выдумывал он, как будто не понимая, что болезни приходят к человеку не случайно, а родятся от несоответствия поступков его с заветами предвечного.
— Ты не выйдешь к гостям из-за простуды?
— Моя простуда очень заразная!
— Да ты вовсе не болен!
— А я говорю, что моя болезнь называется «дай детям конфет, чтобы они наврали», — [протягивает конфеты]
— Ты заразный.
— Мы скажем всем, что ты очень болен.
Приплела себе нервный срыв (который, вероятно, не за горами) и вегетососудистую дистонию, у подружки моей была когда-то данная загадочная болезнь, мне название больно понравилось, вот и запомнилось. Такой болезнью болеет только интеллигенция, быдло болеют геморроем и похмельем.
Поэтому, иногда выбираешь ложь, потому что боишься потерять. А иногда выбираешь не отвергать ложь, потому что также боишься потерять.
Когда я теперь вспоминаю хитрые слова беспутного Максима Горького: «Человек создан для счастья, как птица для полета» (их любила повторять бедная и несчастная моя девочка), я понимаю, как они, ко всему прочему, дьявольски завлекательны и коварны. Ведь мы выхватываем из хитрого прельщения только первые слова, жадно и бездумно усваиваем, понуждаемые союзом «как» к сравнению нас с птицами, и чумеем от требовательных претензий к самой жизни соблюдать правила игры, гарантирующие нам ежеминутное подтверждение реальной возможности счастья.
Не идите на поводу у ложных соблазнов. Не давайте поспешных обещаний и не кидайтесь на призывы о помощи. Вас окружает ложь, а истина лежит внутри вашего сердца. Прислушайтесь к себе.