– Пуля – дура, а ты умница. И руки у тебя золотые. Ну представь, что ты сестра милосердия, ну а я...
– А ты болтун – находка для шпиона, лучше б тебе язык отстрелили.
– Пуля – дура, а ты умница. И руки у тебя золотые. Ну представь, что ты сестра милосердия, ну а я...
– А ты болтун – находка для шпиона, лучше б тебе язык отстрелили.
— Валерьянки ей, что ли, в кофе накапать?
— Да валерьянка тут не поможет, мужик ей нужен!
— Да где же взять такого бесстрашного, разве что мазохист какой-нибудь попадется.
— И какие планы в этот замечательный день?
— Ну... сначала я подмету везде полы, потом застелю пятьсот кроватей, а потом буду мыть унитазы...
— Максим, как ты?
— Нормально, все хорошо... Ты знаешь, мысль об убийстве дает мне настрой...
— Что, унитазы не так весело чистить?
— Да, вот пришла, чтобы ты заразил меня и я избавилась от этой работы на пару деньков.
— Ага, хрен тебе... Мы хотим курить в чистых сортирах.
— Это комната Кирилла Евгеньевича! Что вы там делали?
— Ну что ты сразу... Не разу контрольную не тырила?
— Вообще-то не тырила.
— Ах, да, забыл, ты же со шваброй родилась...
— Смотрю, кто-то встал не стой ноги.
— Спал не на том боку.
— Интересно, и какой же бок у тебя не тот.
— Много будешь знать, скоро состаришься, а там и до кладбища не далеко.
— Недалеко — это сколько, если в километрах?
— А ты уже собираешься? Слишком много узнала?
— Достаточно, чтобы и тебя с собой прихватить и как можно быстрее. Крылов мертв, и я знаю, где его тело.
— Откуда?
— Много будешь знать, скоро состаришься.
Знаешь, когда любишь человека, то чувствуешь его как себя: он страдает — ты страдаешь. Ты ничего не рассказываешь, хочешь меня уберечь, но нет ничего хуже неизвестности! Мне от этого только больней.
Через стены, через сон
Чужим взглядом смотрит он.
Кто поймает этот взгляд,
Тому нет пути назад.
— Как-то раз принц датский Гамлет
Съесть хотел на завтрак Амлет...
— Но бедняга съел Омлет.
— И погиб во цвете лет.