Господи, моя доля — твоя воля, веди с ума
Освободи мои крылья, лететь дальше хочу сама...
Господи, моя доля — твоя воля, веди с ума
Освободи мои крылья, лететь дальше хочу сама...
Есть небеса бесконечно высокие —
Выше прилипчивой будничной пыли,
Вечно зовущие и одинокие.
Стоя под ними, мечтаешь о крыльях.
Белые крылья в черной туши
бьются отчаянно.
Шепотом тлеющиеся души:
Все не случайно.
Неподходящие формы деталий -
А пазл сложился.
Императивы наших реалий:
— Ты волен, как птица!
Что ты скрываешься от испуга,
Словно беглец?
Двери закрыты старой лачуги –
Входи во дворец!
Самые странные совпаденья
близятся тайно.
Смерть неизбежна для воскрешения.
Все не случайно.
Take these broken wings
And learn to fly again
And learn to live so free
When we hear the voices sing
The book of love will open up
And let us in
Take these broken wings
Там кто-то пьет чай на шестом этаже,
Там кто-то лелеет отчаяние в душе,
Там кто-то не верит в бессилие красоты,
Там где-то под небом, наверно, живешь и ты.
Когда открывался луны беспощадный глаз,
Она признавала, что крылья, увы, не для нас,
Но, пыльного города сны унося в кровать,
Ей снова хотелось летать, так хотелось летать.
Я помню, мечтал, засыпал
И верил, что снова летал,
Но утром опять понимал,
Что это лишь сон.
В «Диалектике реального и феноменологическом методе у Гегеля» (1947) А. Кожев связывает диалектический характер тотальности бытия и реальности с присутствием в ней отрицающего начала, то есть осуществляемой человеком свободы. Кожев говорит так: Свобода, которая реализуется и обнаруживается в качестве диалектического или отрицающего Действия, есть, вследствие этого, и по самой своей сущности, творчество. Ведь отрицать данное не переходя в ничто – это значит творить нечто, до сих пор не существовавшее; это именно то, что называется “творчеством”. Иными словами, действительно заниматься творчеством можно лишь отрицая реально данное
У вас есть выбор. И не один. Вы свободны выбирать. Зачем сковывать себя чужими взглядами и примерять на себе чужой опыт жизни?