В этой книге вы не встретите имён, не встретите логики.. Вы встретите чувства. Чувства, которые вдохновляют писать.
Наивен тот, кто считает, что может управлять своими чувствами.
В этой книге вы не встретите имён, не встретите логики.. Вы встретите чувства. Чувства, которые вдохновляют писать.
... его голос стал бархатным и одновременно печальным, но в нем присутствовали шумы, некие всполохи интонаций. Если бы голос имел цвет, этот был бы тёмно-вишнёвым.
Ooh, I will meet you in the next life,
I promise you
Where we can be together,
I promise you
I will wait till then in heaven,
I promise you
Ooh, I promise, I promise
___
О, я встречу тебя в следующей жизни,
Я обещаю тебе,
Там, где мы сможем быть вместе,
Я обещаю, Я буду ждать на небесах,
Я обещаю тебе,
О, я обещаю, я обещаю...
Возможно, я сейчас счастливее, чем когда бы то ни было раньше, и все же я не могу не признать, что отдал бы все, чтобы быть тобой — бесконечно несчастным, нервным, диким, заблудившимся и отчаявшимся шестнадцатилетним Стивеном. Злым, тоскующим, неуклюжим — но живым. Все потому, что ты знаешь, как чувствовать, и это знание куда важнее, чем то, что ты чувствуешь. Омертвение души — единственное непростительное преступление, и если счастье и может что-то изменить, так это замаскировать его.
Я знаю женщину: молчанье,
Усталость горькая от слов,
Живет в таинственном мерцанье
Ее расширенных зрачков.
Ее душа открыта жадно
Лишь медной музыке стиха,
Пред жизнью, дольней и отрадной,
Высокомерна и глуха.
Неслышный и неторопливый,
Так странно плавен шаг ее,
Назвать нельзя ее красивой,
Но в ней всё счастие мое.
Когда я жажду своеволий
И смел и горд — я к ней иду
Учиться мудрой сладкой боли
В ее истоме и бреду.
Она светла в часы томлений
И держит молнии в руке,
И четки сны ее, как тени
На райском огненном песке.
Люди, которые тебя любят, порой могут раздражать. И когда ты чувствуешь острую потребность причинить боль самой себе, им лучше не быть поблизости.