Он больше не боялся. Не будет бояться тот, кто сделал свой выбор свободно, по собственному разумению и чувству.
Мир в душе начинается с правды.
Он больше не боялся. Не будет бояться тот, кто сделал свой выбор свободно, по собственному разумению и чувству.
Заразителен страх, постоянный изнурительный страх не встретить того, кто станет нашим спутником до могилы. И мы, терзаемые этим страхом, способны на все – выбрать себе не того человека, но убедить себя, что выбор верен: что это – он, тот единственный и неповторимый, кого привел к нам сам Бог.
Юний засмеялся: «Сдохну, защищая моего дурачка Кло, больше ничего не остается. Я не стану спасать свою шкуру: мне некуда бежать и в случае поражения не для чего будет жить».
Льют старался понять, очень старался! Жизнь, она ведь… просто в солнечном дне, в цветах, в открытой ласковой улыбке… как можно не хотеть жить, если ты еще не стар и здоров?
Доно станет великим императором, ибо в нем есть главное – умение не забывать, что правитель всего лишь человек.
— А почему ты уверена, что она тебе откажет? А вдруг нет?
— Я боюсь правды. А молчание всегда оставляет мне надежду и возможность выбора.
О, что же такое любовь, если мы вынуждены сожалеть даже об опасностях, которым она нас подвергает, а главное — если можно опасаться, что будешь испытывать это чувство, даже когда его уже не внушаешь! Надо бежать от этой гибельной страсти, предоставляющей нам лишь один выбор — позор или несчастье — и зачастую соединяющей для нас то и другое. И пусть хотя бы благоразумие заменит нам добродетель.