Я так надеялась, что вы победите. Я бы работала и с вашим соперником, но ему бы я подавала печенья без шоколада.
— Быть может, мы — маленькая страна, но именно мы породили Шекспира, Черчилля, «Битлз», Шона Коннери, Гарри Поттера, правую ногу Дэвида Бекхема и, если подумать, левую ногу Дэвида Бекхема.
— Я только что рассталась с парнем и теперь вернулась к родителям.
— А-а-а, извини.
— Нет, ничего. Без него лучше. Он сказал, что я растолстела.
— Прошу прощения?
— Он сказал, что у меня ноги стали толщиной с дерево. Это мило, да? Очень.
— А-а-а... Я премьер-министр, и я могу приказать убить его.
— Спасибо, сэр, я подумаю.
— Подумай. В спецназе надежные парни. Стоит мне лишь поднять трубку...
— Привет.
— Привет, Дэвид. То есть сэр. Черт, не верится, что я так сказала. Черт, еще и выругалась. Дважды. Простите, сэр.
— Ничего, ничего. Хорошо, что ты не выругалась трижды.
— Спасибо, сэр. Я предчувствовала, что сразу в дерьмо вляпаюсь... ой... ну и дура!
В любом американском баре я найду десяток девиц, жаждущих со мной переспать. А это больше, чем во во всем Объединенном Королевстве.
Гулянья, доказывал он, удовлетворяют глубокие и естественные потребности людей. Время от времени, утверждал бард, человеку надобно встречаться с себе подобными там, где можно посмеяться и попеть, набить пузо шашлыками и пирогами, набраться пива, послушать музыку и потискать в танце потные округлости девушек. Если б каждый человек пожелал удовлетворять эти потребности, так сказать, в розницу, доказывал Лютик, спорадически и неорганизованно, возник бы неописуемый хаос. Поэтому придумали праздники и гулянья.
Вина — природный аддерол, а стыд — кокаин, так что я намешал себе энергетический коктейль.
— Вы не любите жить у воды?
— Нет если она воняет, и нет средств, чтобы плыть по ней.
— Да, я тоже не помню хорошего в детстве.
— А я-то думал ты в Кембридже родился и вырос.
— Восточный Бруклин, Нью-Йорк.
— Да ну!? Правда?
— Ага.
— Ты что, вообще не выходил из дома?
— Не часто. Зато я смог выбраться из квартала живым.
Cлайд с цитатой