Там, где ты раньше касался — шрамы... А без твоих объятий я и под пледом мёрзну... Нервы трещат как по швам... и я то и дело срываюсь на крик, и слёзы...
Ты очертил меня невидимым кругом, два шага за него и начиналось моё одиночество.
Там, где ты раньше касался — шрамы... А без твоих объятий я и под пледом мёрзну... Нервы трещат как по швам... и я то и дело срываюсь на крик, и слёзы...
Мне невыносимо необходимы прикосновения. Только это спасёт, только это спасает. Ладонь по коже, ладонь, согревающая нутро лишь повторяя контуры тела, заставляющая кровь бежать чуть быстрее, захватывать клетки кислорода и впрыскивать их в сердце. Это зовется нежность, это зовется нужность, хоть это слово и пропущено Далем в его словаре. Мне необходимо чувствовать чьи-то руки на себе. Мне необходимы чьи-то линии жизни, отпечатанные в ложбинке пальцев.
Ничего, — говорил ей папочка, когда они были ещё в Порт-сити и, как дураки, думали, что в безопасности. — Ты — сжигающая огнем, милая. Просто большая зажигалка.
Ты — причина, по которой я больше не смогу кому-то доверять. Этого достаточно, чтобы ненавидеть.
Покоренный теперь ею. Я только ей отныне верю.
Меня влечет опасная игра от ночи темной до утра.
И ты, конечно, королева! Моя надежда. Моя вера.
Я шут или король — не знаю. Тебе решать. Тебе покаюсь.