Прошел детдом, тюрьму, приют, и срока не боялся,
Когда ж везли в народный суд — немного волновался.
И огромный этап не издал ни единого стона,
Лишь на корточки вдруг с онемевших колен пересел.
Здесь малина, братва, — оглушило малиновым звоном!
Все вернулось на круг, и распятый над кругом висел.
Ну вот, исчезла дрожь в руках,
Теперь — наверх!
Ну вот, сорвался в пропасть страх -
Навек, навек.
Для остановки нет причин -
Иду, скользя,
И в мире нет таких вершин,
Что взять нельзя.
... Я живу, но теперь окружают меня
Звери, волчьих не знавшие кличей, -
Это псы, отдаленная наша родня,
Мы их раньше считали добычей.
Когда срока огромные брели в этапы длинные.
Их брали в ночь зачатия, а многих даже ранее,
А вот живет же братия — моя честна компания.
Как разрезы, траншеи легли,
И воронки — как раны зияют.
Обнаженные нервы Земли
Неземное страдание знают.
Она вынесет все, переждет, -
Не записывай Землю в калеки!
Кто сказал, что Земля не поет,
Что она замолчала навеки?!
Лицо в лицо, ножи в ножи, глаза в глаза! Чтоб не достаться спрутам или крабам,
Кто с кольтом, кто с кинжалом, кто в слезах, — мы покидали тонущий корабль.
Но нет! Им не послать его на дно — поможет океан, взвалив на плечи.
Ведь океан-то с нами заодно! И прав был капитан — еще не вечер!
Зачем нам врут:
«Народный суд»! -
Народу я не видел, -
Судье простор,
И прокурор
Тотчас меня обидел.
Проникновенье наше по планете
Особенно заметно вдалеке:
В общественном парижском туалете
Есть надписи на русском языке!
А в общем, Ваня, Ваня, Ваня,
Мы с тобой в Париже -
Нужны как в бане пассатижи!
Cлайд с цитатой