Женщина, у которой нет детей, не может быть счастлива; мало любить, нужно, чтобы любовь была освящена.
Дети родятся от любви... Почему женщина спасется чадородием? — Потому что ей, женщине, от Господа Бога дана избыточная способность к любви, большая, нежели мужчине. Суть брака в том, чтобы реализовать энергию любви — супружеской, родительской, детской, — и донести эту энергию до окружающего мира.
Природа очень мудра — дает женщине целых девять месяцев, чтобы приготовиться к чуду рождения ребенка, но только в тот момент, когда видишь личико своего младенца, полностью перерождаешься — становишься совершенно другим человеком, другой женщиной. Матерью.
Ей всегда хотелось малыша, неважно кого, дочку или сына — главное, чтобы рядом было милое родное существо, о котором можно было бы заботиться, которое улыбалось бы ей, нуждалось бы в ней, радовало бы своими успехами и искренне, всей душой, любило бы её.
Ребенок для женщины — это шанс прожить еще одну, новую жизнь, в которой все будет лучше, умнее, чище, достойнее, чем получилось у нее самой. Вот почему мать страдает от ошибок ребенка так, словно это она их совершила.
— Может, я и жестокую вещь скажу, — продолжал Борис. — Но нам, мужикам, в этом проще. Мы в крови и муках не рожаем. Сунул, вынул и пошёл. Конечно, своя кровь — это святое. Но по большому-то счёту… женщины – они всегда к дитю ближе. А мы дальше.
Выдав эту потрясающей глубины философскую мысль, Борис сделал театральную паузу. Затянулся. И сказал:
— Вот потому, не чувствуя глубинной, природной связи со своими отпрысками, мы, мужики, должны разумом понимать свои обязанности. Воспитывать, защищать… Женщина — на инстинктах. Как животное. Мы — от разума. Как люди. Так уж устроила это мать-природа!
Ни одна нормальная женщина не рискнет здоровьем малыша, даже ради самых светлых идеалов. Да и стоит ли гордость жизни нерожденного ребенка? Думаю, нет.
Домохозяйка домохозяйке – рознь. Ведь и стоя у плиты можно сохранить шарм и притягательность, а во время занятий с детьми постоянно открывать для себя что-то новое и интересное, обогащая свой внутренний мир.
Когда ковёр был готов, я закутала Динару в шерстяные платки и повела в горы. Там, поближе к Богу, стоит пупочный камень. Тысячелетиями женщины прикладывались к нему животом и просили подарить им потомство. Кто беременел — делал на камне насечку. Чем больше засечек на камне, тем он сильнее. Я постелила Динаре ковёр на камне с миллионом засечек, приказала ей лечь на него животом и молиться. Та молилась так долго, что алыча успела зацвести и осыпаться цветом. Молилась так усердно, что не слышала ни крика сов, ни воя шакалов. Наконец я сказала Динаре: «Хватит, дочка. Скажи своим, что через три года они будут нянчить твоего сына». В тот миг Динара так засияла, что луна оказалась на небе лишней. Такой, словно начищенный песком тазик, она вернулась к Баграту и мужу.
Нет ничего страшнее материнского инстинкта. Мы ведь не от блажи бабьей коней на скаку останавливаем, да горящие избы посещаем. Мы за детей своих да мужчин любимых боремся.
Cлайд с цитатой