Каждый художник — это самовлюблённый, эгоманиакальный фашист.
Оживление полотна — одна из величайших трудностей живописи. Наделить произведение искусства жизнью — в этом, безусловно, одна из необходимейших задач истинного художника.
Каждый художник — это самовлюблённый, эгоманиакальный фашист.
Оживление полотна — одна из величайших трудностей живописи. Наделить произведение искусства жизнью — в этом, безусловно, одна из необходимейших задач истинного художника.
Иная же картина не столько была не окончена, сколько считалась им за таковую. То, что профану уже кажется шедевром, для творца художественного произведения всё ещё неудовлетворительное воплощение его замысла; перед ним носится то совершенство, которое передать в изображении ему никак не удается. Всего же менее возможно делать художника ответственным за конечную судьбу его произведений.
— Ты очень меня поддержал, но если мы безнадежно заблудились, и я не смогу пережить буйство стихии... Я хочу, чтоб ты знал — я даю тебе разрешение съесть меня.
— Спасибо, Тедди. Это самое щедрое, что один человек может предложить другому.
Я так хорошо представил себе эту картину, что даже засомневался, получится ли на самом деле хоть что-нибудь. Все, что я подробно представлял до того, как начать рисовать, потом выходило намного хуже или выглядело совсем иначе.
Меня совершенно не трогает, что пишут критики. Я-то знаю, что в глубине души они любят мои работы, но признаться боятся.
Художнику следует заботиться не о том, чтобы творение его было признано, а о том, чтобы оно достойно было признания.
Художник, который не тщеславен, похож на женщину, не желающую нравиться, — оба скучны.
Основное правило рекламы и вечного проклятья: если ты продал душу дьяволу, авторское право остаётся за ним.