Всё, что нас не убивает, делает нас инвалидами.
Теперь у меня всегда с собой мой личный ад, ещё недостаточно прирученный, чтобы не показываться без вызова.
Всё, что нас не убивает, делает нас инвалидами.
Теперь у меня всегда с собой мой личный ад, ещё недостаточно прирученный, чтобы не показываться без вызова.
Моё сердце, как яблоко, кто-то очищает острым серебряным ножом. Медленно срезает тонкую шкурку, причиняя дикую боль, обнажает мягкое и нежное, иногда слизывает выступивший сок.
Однажды, когда одну из драгоценных нитей твоего сердца обрубят, все остальные тоже повиснут.
Теперь у меня всегда с собой мой личный ад, ещё недостаточно прирученный, чтобы не показываться без вызова.
Если бы существовали пижамы из колючей проволоки, она наверняка надела бы на себя такую.
Это короли назначали художника или поэта главным постельничим, а ты всего лишь мальчик с окраины, таланты на побегушках тебе не по карману.
Я знаю: ты не можешь о нём говорить, ты не можешь не говорить о нём. И тогда ты молчишь, пока не пройдёт отчаяние.
Любимые мной мужчины могут со всей уверенностью рассчитывать только на одну любезность от меня – хороший некролог.
Крик боли достиг небес, но звезды и полумесяц остались равнодушны к человеческим страданиям.