Томас Харрис. Ганнибал: Восхождение

Быстро под чистым небом

Стынут бурные воды.

И лунный свет и тени

Гаснут и уплывают,

Словно судьбы капризы.

Ганнибал ответил в классическом стиле принца Гэндзи:

Воспоминанья о любви прошедшей

Как снег под ветром падают в сугробы.

Они остры, как утки по-пекински,

Остры, горьки, мучительно прекрасны -

Плывут, плывут во сне друг с другом рядом.

— Нет, — сказала леди Мурасаки. — Нет. Теперь остался один лед. Все ушло. Разве нет?

— Вы для меня — самое любимое существо в мире, — сказал он вполне правдиво.

0.00

Другие цитаты по теме

В Хиросиме зеленые побеги пробиваются сквозь пепел к свету. Если ты — выжженная земля, то я стану теплым дождем.

— А ты хотел бы все помнить?

— Да.

— Помнить — не всегда благо.

— Я хотел бы все помнить.

— Тогда тебе нужен Дворец памяти, чтобы все в нем хранить. Дворец созданный в твоем мозгу.

— А это должен быть дворец?

— Он станет разрастаться, будет огромным, как дворец.

Как знать философам, что меж собой гадают,

В каком огне сей бренный мир сгорит,

Не тот ли это жар, что день за днем сжигает

Досель нетленную красу ее ланит?

Мне искренне жаль, что Белла больна, Джек.

— У вас есть какой-то способ справляться со страхом? — спросил доктор Лектер.

— Насколько я знаю — ничего такого, что бы помогало. Кроме желания достичь поставленной цели.

— Какие-нибудь воспоминания или картины возникают в вашем мозгу в таких случаях зависимо или независимо от вашей воли?

— Может быть. Я как-то не задумывалась над этим.

Если вы вдруг почувствуете, что в вашей душе начинает завязываться боль, помните, что завязь эта скоро распустится пышными цветами облегчения.

Великое удовольствие — держать в руках прекрасные вещи, пусть и недолго.

Взгляд леди Мурасаки прояснился, она снова жила в настоящем. Она сказала Ганнибалу:

— Я вижу тебя, и сверчок поет в унисон с моим сердцем.

— Сердце мое трепещет от счастья при виде той, что научила мое сердце петь.

— Эти рисунки на стенах — вы сами их рисовали, доктор?

— Вы полагаете, я приглашал сюда дизайнера?

— Тот, что над раковиной, — это какой-то европейский город, правда?

— Это — Флоренция; вон там — Палаццо Виккио и Дуомо — вид с Бельведера.

— И все эти детали вы рисовали по памяти?

— Память, офицер Старлинг, — то самое, что заменяет мне вид из окна.

Знаете, кого вы напоминаете мне в этих дешевых туфлях и с дорогой сумкой? Обыкновенную деревенщину.