Ты не оружие судьбы, Слоун. Ты обыкновенный убийца!
— Ты слишком много извиняешься...
— Простите!
Ты не оружие судьбы, Слоун. Ты обыкновенный убийца!
Это — Я! Освобождаюсь от Слоуна, от братства, от Дженис, от финансовых отчетов и эргономичных клавиатур, от неверных подруг и дерьмовых лучших друзей. И это Я беру под контроль свою жизнь!
Но больше всего не хочется быть жалким типом, который мечтает изменить то, что никогда не изменить.
Мне сейчас на все наплевать! И не наплевать мне только на то, что мне на все наплевать!
Сложно судить по справедливости там, где преступления и зло перешли грань человеческого понимания.
Про разбойников написано, пишется и будет ещё написано так много, что аж противно. Простой, честный, тихий человек никому не интересен. Как он там пашет землю, выращивает пшеницу и репу, торгует, рискуя разориться, столярничает, плотничает, ловит рыбу, отливает колокола, шьёт одежду, охотится, грибы собирает — никому нет дела. Зато про того, кто силой забирает себе все плоды скучного повседневного труда, и песни слагают, и баллады, и былины, и эпосы. Ну и книжки, конечно, сочиняют. Слушатель или читатель всегда мнит поставить себя на место разбойника, а не жертвы. Ему от этого вроде бы становится легче. Вроде бы на какое-то мгновение в жизни устанавливается справедливость.
— Что нам за всеми охотиться?
— Да.
— А по счетам с чего платить будем?
— Я сообщу коммунальным службам, что мы борцы за справедливость.
Если мы желаем быть во всем справедливыми судьями, то давайте прежде всего убедим себя в том, что никто из нас не без греха. Ведь именно в этом главный источник нашего возмущения: «Я-то ни в чем не виноват» и «ничего не сделал». Ничего подобного: просто ты ни в чем не признаешься! Если в чем-то мы и остались невинны, то только потому, что нам не удалось преступить закон – не повезло.
В жизни так часто бывает. Ленивый получает всё, а трудяга — ничего. Нет чёткой грани между справедливостью и ложью.