На струнах гитары не страшно бренчать:
Струну заменить можно в полмгновения.
А вот на нервах не стоит играть —
Тут может лопнуть терпение.
На струнах гитары не страшно бренчать:
Струну заменить можно в полмгновения.
А вот на нервах не стоит играть —
Тут может лопнуть терпение.
Есть поговорка: «С милым по душе
Рай будет всюду, даже в шалаше».
Но сколько этот нищий «рай» продлится,
Ни слова в ней, увы, не говорится.
Второе правило мудрой экзистенции обладало еще каким преимуществом: пока беды не стряслось, не психуешь, потому что не из-за чего; а когда она нагрянула, психовать уже поздно. Двойная польза для нервной системы.
Дальше было все как взрыв гранаты:
Девушка беретик сорвала
И словами: — Мразь! Фашист проклятый! —
Как огнем детину обожгла.
— Комсомол пугаешь? Врешь, подонок!
Ты же враг! Ты жизнь людскую пьешь! —
Голос рвется, яростен и звонок:
— Нож в кармане? Мне плевать на нож!
За убийство — стенка ожидает.
Ну, а коль от раны упаду,
То запомни: выживу, узнаю!
Где б ты ни был, все равно найду!
И глаза в глаза взглянула твердо.
Тот смешался: — Ладно… тише, гром… -
А второй промямлил: — Ну их к черту! —
И фигуры скрылись за углом.
И больше незачем любить кого-то рядом,
Больше незачем курить, курить не надо,
Больше незачем звонить, закрыты двери,
Ты встречаешь Новый Год в своей постели.
Чувства можно звёздно окрылить,
Если их хранить, а не тиранить.
И, напротив: горько загубить,
Если всеми способами ранить.
Люди верят сквозь трудности в свой успех.
А зануда не верит. Он больше знает.
А зануда зарплату и жизнь ругает,
А зануда скулит и терзает всех.
В заброшенном доме остались заколочены окна...
Туда, куда ведет надежда, что с третьего раза получится.
Нервы из стали.
Я не знаю, смогу ли начать
С нуля.
И, мыслям подобным ища подтвержденья,
Стремлюсь я поверить, забыв про укор,
Что лжец, может, просто большой фантазёр,
А хам, он, наверно, такой от смущенья.
Что сплетник, шагнувший ко мне на порог,
Возможно, по глупости разболтался,
А друг, что однажды в беде не помог,
Не предал, а просто тогда растерялся.
— Нервы натянуты с силой струны, — заметил Грегори.
— А прочности в них не больше, чем в паутине.