Чёрт возьми. Что с императорами и их одержимостью большими игрушками?
Пришла эпоха новых развлечений,
Пришла эпоха самоотречений.
Мы будем вечно кликать по картинкам,
По обнажённым, жаждущим блондинкам.
Возьмём с собою все свои устройства -
Без них нам светят нервные расстройства,
А без сети нас ожидает голод.
Я вижу кнопку, кнопку, кнопку:
Free download.
— Новый зов. Новая жизнь.
— Это не то, что обычно услышишь часто в Уралии.
— Будущее нельзя предопределить. Ты никогда не знаешь, что ещё услышишь.
— Наше убежище [указывает на кабину из железной сетки] — подъемник. Наверху гораздо безопаснее... Исследователи подымутся к верхушкам деревьев.
— Скорее к пасти динозавра..
— Мы плывем на лодке!
— У вас есть лодка? Где вы ее взяли?
— Вообще, это скорее самолет... наполовину... Мы на самолодке.
— Сколько убитая весила раньше?
— 75 кг.
— Считай 80. Известный факт: все женщины врут о своем весе и возрасте.
— Погоди-ка, на днях ты сказал официантке, что тебе 29.
Баба, фраер, чисто мент — пирожок для вора,
Келешуй, браток, момент, вот тебе контора,
Замутить их надо в дело, чтобы рыбку съели смело,
И рамсы втереть умело, что к чему.
Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь.
Пакет травы, пакет травы.
Нам станет веселее, будь пакет травы.
Это то, как раз, что искали Вы.
Ведь нам станет веселее, будь пакет травы.
Ну вот, вы начинаете врубаться.
Вам не нужен мет, не нужны шприцы.
Ведь нам станет веселее, будь пакет травы.
— Джордж, — сказал он. — Дело касается моего сына.
— Молодого Артаксеркса Шнелля?
— Именно так. Он сейчас второкурсник университета Тэйта, и с ним там не всё в порядке.
Я прищурился:
— Он связался с дурной компанией? Залез в долги? Попался на удочку потрёпанной официантке из пивного бара?
— Хуже, Джордж! Гораздо хуже! — с трудом выговорил Антиох Шнелль. — Он мне сам никогда этого не говорил — духу не хватило: но ко мне пришло возмущённое письмо от его однокурсника, написанное строго конфиденциально. Старый мой друг, Джордж, мой сын — а, ладно! Назову вещи своими именами. Джордж, он изучает вычислительную математику!
— Изучает вычис... — Я был не в силах этого повторить. Старый Антиох Шнелль безнадёжно и горестно кивнул:
— И ещё политологию. Он ходит на занятия, и его видели с книгой.
— О Боже! — только и смог я произнести.
— Я не могу поверить такому про моего сына, Джордж. Если бы об этом услышала его мать, её бы это убило. Она очень чувствительна, Джордж, и у неё слабое сердце. Я заклинаю тебя старой дружбой, съезди в университет Тэйта и выясни, в чем дело. Если его заманили стипендией — приведи его в чувство как-нибудь — не для меня, а ради его бедной матушки и его самого.
Cлайд с цитатой