— Ты чьто, совсэм тупой, как козьел на случке?
— Это почэму?
— Чьто нам сказал Ален? Нэльзя бить жьенщин! Или большой проблэм! В следующий раз услышишь, чьто жьенщина говорит — передставь, чьто это мужчина! Одно и тоже. Понял?
— Аааа!.. Не понял.
— Ты чьто, совсэм тупой, как козьел на случке?
— Это почэму?
— Чьто нам сказал Ален? Нэльзя бить жьенщин! Или большой проблэм! В следующий раз услышишь, чьто жьенщина говорит — передставь, чьто это мужчина! Одно и тоже. Понял?
— Аааа!.. Не понял.
Когда Буша избрали на второй срок, мне позвонил один из моих европейских друзей. «Вы что, снова избрали этого парня? — спросил он. — Вы избрали его после всего, что он сделал?» И я пробормотал: «Прости». Помню, что я хотел сказать что-нибудь еще, но вдруг понял, что мне абсолютно нечего добавить.
— Да ладно, хочешь сказать, что тебе тут не одиноко? В заднице мира?
— Нет. Я не очень люблю людей — предпочитаю фасоль. Видел длинную фасоль? Она взошла. И ещё банджо. Вот мои друзья: фасоль и банджо. И ещё я трахаю сварщицу — надо иметь хобби.
Знаешь, ты вовсе не какой-нибудь там прекрасный цветок. Да даже если бы и был, я бы стал травой и вырос бы рядом, чтобы ЗАДУШИТЬ ТЕБЯ НАХРЕН!.. Люблю тебя!
– Тетки на больших машинах меня пугают.
– Но ты же мне хочешь большую машину!
– Но ты же других будешь пугать, а не меня.
— Я никогда не ошибаюсь в таких вещах!
— Да нет, на той неделе ты думала, что Росс собирается тебя убить.
— Прости, но невозможно же было поверить, что он рассказывает такую скучную историю, просто чтобы рассказать.
— Где Джон?
— Он давно ушёл. Уже пару часов.
— Я с ним только что говорил.
— Да-да, я слышала.