Мы склонны полагать, что обладаем свободой воли, но можем ли мы точно быть в этом уверены?
Здесь он постиг нечто драгоценное, без чего сама любовь не могла бы придти к своему высшему итогу, вечно оставаясь незавершенной.
Он постиг нежность.
Мы склонны полагать, что обладаем свободой воли, но можем ли мы точно быть в этом уверены?
Здесь он постиг нечто драгоценное, без чего сама любовь не могла бы придти к своему высшему итогу, вечно оставаясь незавершенной.
Он постиг нежность.
Что толку предаваться бесплодным размышлениям, возводя пирамиды догадок на песке неосведомленности...
— Почему ты так уверен?
— Я это вижу, — пожимает плечами он.
Она озадаченно смотрит в его удаляющеюся спину.
— Ты видишь… И тебе этого достаточно? – спрашивает она его, догнав.
— А почему нет? Я верю себе и не люблю усложнять.
— Свободна ли Ваша воля?
— Вы знаете, как говорил Чапаев в известном анекдоте: «Я себе такую гадость даже представить не могу». У меня нет никакой воли, которую я ощущал бы непосредственно, как язык или руку. Воля — это интерпретация, а свобода воли — это интерпретация интерпретации. На самом деле, ничего подобного не существует.
We fear nothing
Life long
Road blocks
High walls
Teardrops
Nothing stands in our way
Blood stained
Stock crash
Mistakes
Heart breaks
Nothing stands in our way
Мне никогда не приходилось сталкиваться в жизни со слишком уж большим количеством вопросов. Люди создают себе вопросы, потому что боятся смотреть прямо. А нужно только смотреть прямо и видеть путь, а когда ты его видишь, то не надо сидеть и смотреть на него – надо идти.
Единоборства с давних времён становились для слабых духом школой воспитания характера, силы воли. Никакие сверхъестественные силы не вытравят из души бесхребетного слизняка, победить себя можно только через преодоление боли и лишений. Лишь пройдя через горнило тяжёлых тренировок, добившись чего-то не по воле обстоятельств, а тяжёлым трудом, лишь тогда обретаешь уверенность.
Я на сцене себя уверенней чувствую, чем в жизни, где приходится слишком много играть.