Мама, снимите панамку, вам душно!
Где моя совесть, Данилюк? Она хранится в сухом и прохладном месте — где-то на глубине души.
Мама, снимите панамку, вам душно!
Где моя совесть, Данилюк? Она хранится в сухом и прохладном месте — где-то на глубине души.
— Молодая, умная, честная...
— Вот. Умная.
— Соколов! Если женщина умная, то она никогда не признается.
— Так она же честная.
— Тебя как звать, Медведев?
— Михаил.
— Миша... А меня зовут Костей.
— А-а... очень приятно.
— Так вот, Миша, хочу поговорить с тобой не как сержант с рядовым, а как Миша и Костя.
— Ну...
— Не нравишься ты мне, Миша. Активно не нравишься.
— А че я, Киркоров, что ли, чтобы всем нравиться!
— Вот именно, что не Киркоров, ты хуже. Ты какой-то хитровышморганный, а я таких за версту чую.
— Ну и нюх у вас, Константин.
— Так что там насчет письма-то?
— Классика жанра... Моего бойца невеста бросила. Ну, на присягу забила.
— Понятно. Как звать бабу-то?
— Какую?
— Твою бабу как зовут?
— Баба Нюра.
— Невесту твою, тормоз?
— А-а... Варя.
— Ну как писать будем?
— Подоходчивей...
— Чтоб мороз по коже!
— Да-да... Ты ж умеешь это делать.
— Ясно. Ну, послезавтра зайдешь.
— А пораньше нельзя?
— Слыш ты, внук бабы Нюры... Ты че думаешь, одного тебя бабы кидают?