— Оленька, ты английский понимаешь?
— Надеюсь. Я Шекспира в подлиннике читала.
— Что вы говорите! Вот что значит образованный человек! Я тоже когда-то знала по-заграничному. У меня даже был знакомый француз из Одессы.
— Оленька, ты английский понимаешь?
— Надеюсь. Я Шекспира в подлиннике читала.
— Что вы говорите! Вот что значит образованный человек! Я тоже когда-то знала по-заграничному. У меня даже был знакомый француз из Одессы.
— И может вы наконец перестанете убивать меня своим взглядом!
— Да что вы... такую девушку лопатой не убить.
— Я хочу знать о вас всё. Будьте со мной откровенны.
— Зачем?
— Зачем? Затем, чтобы узнать, что ваша бабушка шепнула вам на ушко!
— Заткнись, придурок!
— Но мама учила меня всегда говорить правду.
— Какая мама? У тебя её никогда не было!
— А как же я тогда на свет появился? Без мамы?
— Пороть тебя буду для поддержания жизненного тонуса.
— Пороть... Вы, кстати, не первый, кто мне это предлагает.
— Потому что вид у тебя такой... не поротый.
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…