Меня убедили, что для слёз нет причины,
Но, глядя в их лица, я вижу их спины.
Меня убедили, что для слёз нет причины,
Но, глядя в их лица, я вижу их спины.
Кто к чертям, скажите, выдумал эту весну?
Мне надо просто расслабиться, просто побыть одному...
И затянуть ремень на локте для инъекции героина,
Когда всё вокруг ставят на мне метку кретина.
Мы топим льды надежды, жжем мосты,
Затеваем драки из-за какой-нибудь ерунды.
Жертвы среды открытого огня,
Это не я против общества, это общество против меня.
Говоришь, что сильная, а сама рыдаешь,
Натянув дежурную для других улыбку,
Говоришь, что гордая, а сама скучаешь,
Превращая жизнью свою в маленькую пытку.
Говоришь красивая, а никто не спорит,
Только подарить себя никому не можешь,
Отдаваться каждому? Думаю не стоит,
Только одиночеством свое сердце гложишь.
Говоришь упрямая, верно есть такое,
Как надежда — хрупкая и как боль — жестокая,
Просто сердце стало, будто ледяное,
Сильная и смелая… жаль, что одинокая…
Любовь — это два одиночества, которые приветствуют друг друга, соприкасаются и защищают друг друга.
Что означает это внезапное пробуждение – посреди этой темной комнаты, в шуме города, ставшего вдруг чужим? И всё мне чужое, всё, ни одного близкого существа и негде залечить рану. Что я делаю здесь, к чему эти жесты, эти улыбки?
Я не из этих краев – и не из других.
И окружающий мир – всего лишь незнакомый пейзаж, где сердце мое уже не находит опоры. Посторонний: кто в силах понять, что значит это слово.
Чуждо, признать, что все мне чуждо.