Меня убедили, что для слёз нет причины,
Но, глядя в их лица, я вижу их спины.
Меня убедили, что для слёз нет причины,
Но, глядя в их лица, я вижу их спины.
И затянуть ремень на локте для инъекции героина,
Когда всё вокруг ставят на мне метку кретина.
Кто к чертям, скажите, выдумал эту весну?
Мне надо просто расслабиться, просто побыть одному...
Мы топим льды надежды, жжем мосты,
Затеваем драки из-за какой-нибудь ерунды.
Жертвы среды открытого огня,
Это не я против общества, это общество против меня.
— Я как космонавт, смотрю на все оттуда.
— Даа, а какая на верху погода?
— Кислорода не хватает.
— Ну да, есть такое.
Да, я свершившийся факт,
И не надо меня констатировать.
Я научилась с листа
Молиться и медитировать.
Я научилась с листа
Плакать, смеяться и пить до дна,
Только опять пуста.
Выжила, только опять одна.
Внутренне я был одинок, но это меня не пугало — общение с близкими было равнозначно одиночеству. У меня рано появился свой внутренний мир, и мне было интересно жить в нем.
Время от времени одиночество необходимо, но я не забываю, что сказал Стендаль: «Одиночество дает всё, кроме характера». И я не путаю вечерок в одиночестве, за чашкой чая и с хорошими пластинками, с настоящим одиночеством. Тем, которое всем знакомо, от которого не уйти и которое отнюдь не роскошь. Мы рождаемся одни и умираем одни. А в промежутке пытаемся быть не слишком одинокими. Я глубоко убеждена, что все мы в душе одиноки и от этого глубоко несчастны.